117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

03 августа 1988 год.

Здравствуй Мариночка !!!

 Первое, что хочется сказать, а то потом буду искать место в письме, куда бы приткнуть свои чувства. Своё, я бы сказал волнение по поводу твоего вложенного письма. Точнее, в частности некоторых строчек, каких?

 Тут, я даже глубоко вздохнул, безучастно посмотрел в окно, на этот клин убогих жилищ в четыре этажа из серого кирпича, чем-то напоминающие свой Соликамск. Пишу, а сам по большей части пялюсь в окно. Не от того, что мне тешит душу этот пейзаж, а скорее всего, что в душе своей, наверное, ищу слова ответа на твоё письмо. Действительно, мало я тебя радую какими либо добрыми словами. Сам понимаю, но как-то так получается, что сев за стол проваливаешься в какую0то бездну недовольств. И куда уж тут до ласки, когда столько внутри себя и на себя же самого недовольства. Что коню под хвост и лето, и многое другое. А главное, этот разрыв между нами. Где-то порой я очень откровенный, а тут как обрезало, сидишь и думаешь, как построить свою фразу. Всё, наверное, от желания выкрутиться в твоих глазах и вылезти из воды сухим. А в итоге получается, что всё это пустые хлопоты и боком обходится эта авантюра с командировкой в неизвестное. Учёный уж казалось, так нет ещё и ещё ставлю на кон судьбу наших взаимоотношений, да к тому же в такое драгоценное время года, как лето.

 Вот и опять ни одного ласкового слова, сплошная галиматья на тему того, как мне не достаёт тебя. Сижу, а сам думаю всё о том, как всё построено в нашей семье. Не смотря ни на что, я понимаю свою привязанность. Ты словно гвоздём ткнула в конце письма своего словом – нелюбимая. А что значит тогда – любимая? Над этим я все эти годы нашей совместной жизни, думаю, и не могу пока дать чёткого определения. Любимая – сколько их? А где они, эти любимые? Сегодня любимая, а завтра? Что завтра?

 И так вот на протяжении времени, можно сказать, ещё со школы. Тогда то же для себя определял (пытался определить, по крайней мере) это понятие – любимая. Но и тогда, как и сейчас для меня это остаётся чем-то зыбким с единственной разностью в том, что сейчас уже не так прыток и тем самым замечаешь за собой некоторую сдержанность на грани замкнутости. В результате чего отношение к тебе несколько иное. Вчера мой декоратор даже заметил – «Надо же, как ты их отшиваешь». Это «отшиваешь» относилось в адрес одной молодой особы, которая с какими-то претензиями обратилась ко мне. В свою очередь, либеральничать не было настроения, и разводить лалы с ней тоже. А потом, чувствуется моя злость на всё и на всех за неудавшееся, можно сказать, лето. Я так и говорю – «Ко мне не подходите, укушу». Художник с режиссёром, в подвернувшийся момент во время обеда, взялись восхвалять мои способности. В частности, в центре внимания оказался тот самый туалет, который я сделал, приложив к этому максимум своих сил и стараний. Ещё бы, если вспомнить только то, что я в течение трёх дней оставаясь на площадке продолжал свою неурочную работу, так называемую – халтуру. Зная, при том, что за всё это я получу 25 рублей, смешно даже. Но, не смотря на это, я делал и делал от того, что на всё обозлился и уже стало всё равно где рабочее время, а где личное. Толку от этого личного времени, когда идёт вразрез всё настроение. Я так и сказал им, художнику с режиссёром, что это плод моей злости на самого себя за неумение во время взвешивать все за и против, когда это крайне важно, за свою нерешительность. Они в ответ, конечно, пошутили, что меня в таком состоянии надо сохранять как необходимость на благо общих целей и конечных результатов. Я как всегда, упустил момент воспользоваться случаем о том, что мне за это «произведение искусства», как сказала Алла Сурикова, заплатили всего лишь 25 рублей.

 Мариночка, извини, что я тут тебе морочу голову каким-то туалетом. Ты ждёшь в каждом письме от меня побольше ласкательных и добрых слов. Вот уж на что ты имеешь полную возможность и право, так это многочисленные похвалы. Просто муж твой бестолковый не ценит все твои положительные качества. Для него все они превратились в тот повседневный хлеб, что мы поедаем каждый день. Мне лишь остаётся извиниться за свою невнимательность. Мало того, я уже сегодня, даже не читая твоих строк, сам своим умом дошёл, что мне нужно выкинуть из головы всю эту безучастность и погружённость в ностальгию по дому. Но это я так размышлял, а вот письмо стал писать и все бойцовские мои настроения куда-то исчезли. Но я не стану уничтожать это письмо и не стану строчить заново его. Пусть в нём останется и чёрное, и белое. Думаю, что ты меня поймёшь и больше не будешь меня колоть этим словом – нелюбимая. А я постараюсь перейти на другой тон, не вдаваясь особо, что такое любимая и не любимая. Да и кому она известна эта грань между одним понятием, и другим. Далеко не всем дано это видеть, зачастую выдавая мимолётную влюблённость за любовь и обыкновенные товарищеские чувства за дружбу.

 Извещение на бандероль, получил ещё вчера вечером. Со съёмок возвращаемся поздно, иной раз это слово – поздно, даже неуместно. Сама посуди, как это назвать, когда входишь в свой номер в три часа ночи. Пока туда-сюда, ложишься спать, а уже четыре утра. Правда, вчера вернулись как ни когда раньше обычного и у меня представился случай сесть и немного пописать. Это очень отвлекает и в некоторой степени снимает с тебя те напряжения, что накапливаются за день. Ты же знаешь, сидеть в общем, холле перед телевизором, это не для меня.

Утром вставать не спешил, выжидал, когда дед освободит душ. За всеми этими хлопотами я как-то даже выпустил из головы, что пришло извещение на бандероль. Точнее сказать, явилось неожиданностью, скорее то, что я позабыл про это извещение. Меня  аж будь-то током стукнуло, сижу, чаи гоняю, а тут такое событие. Спешно собрался, распихав, всё по ящикам в стол и в тумбочку. На почте никого не было, ждать не пришлось. Замешкался на выходе, позвонить или не позвонить. Решил не звонить, до прочтения письма. Это я, получается, нутром предполагал, что в этом свёртке и письмо есть.

 Положил на стол свёрток, как будто собрался провести операцию. Убедившись, что кругом сухо и ни что не угрожает содержимому. Сначала, конечно письмо. Потом уж журналы. Немного придя в себя от такой радости, понял, что есть ещё время, и я могу его уделить тебе – моя дорогая. Сказать тебе те слова благодарности, с какими я частенько запаздываю, а то и вообще порой упускаю из виду.

 Теперь, когда осталось считанное время до выхода из гостиницы, сказывается, как всё это меня подгоняет и теперь не до банальностей и всякого отступления в лирику. Закончу своё письмо некоторой бытовой тематикой. На имеющиеся здесь средства, приобрёл два совершенно одинаковых комплекта детской посуды. Что-то схожее с тем, что я брал в Норильске, и от которого остались на данный момент лишь жалкие напоминания, чудом, уцелевшими чашечками. В отличие от того набора, на этом другая сказка «Кошкин дом». Купил ещё один термос, третий по счёту. Это уж больше простая необходимость. Первый у меня большой на 3 литра для холодной воды и напитков. Второй, на 1 литр с широким горлышком для супа. Сейчас, когда пропала жара, появилась необходимость в горячем чае. По этой вот и причине, взял ещё термос на 0.7 литра специально для чая. Видишь, как. А я мечтал о совместной поездке. Тут иначе нельзя, ведь очень далеко от города Привозной обед за 1 рубль многих не устраивает, в том числе и меня. От сюда и эта вся колготня с этими термосами. Купил себе опять дешёвенькие полукеды за 5 рублей 35 копеек, сегодня впервые надел. Посчастливилось купить несколько штук плёнок для фотосъёмки на слайды. Сегодня её уже не было в продаже – кончилась. А у меня лично, кончается сахар. Начинается подписка и это, пожалуй, самое главное, что меня волнует на сегодняшний день, если не возвращаться к тем словам твоего письма, которые меня так затронули. Я тебе благодарен за эти напоминания и ни чуть не в обиде за них на тебя. Ты же у меня всегда была умницей, в этом не приходится и сомневаться. Представляю твоё обаяние по отношению к наехавшим к вам гостям. Это ты умеешь и мне даже не надо рассказывать. Так что, как видишь мне очень приятно, а то, что скуп на одобрения и поддержку, то тут уж конечно извини меня ещё и ещё. Понимаю, что такое моё невнимание к тебе не заслуженно. Особенно при таких нагрузках в моё отсутствие.

 Допишу вечером, сейчас уже пора собираться на работу. Даже и не пообедал, так велико было желание наверстать упущенное. Где уж там до еды, сам виноват. Всё. А то опять дотяну и потом за эти считанные минуты получу упрёк от администрации, с которой у меня не лады.

 Продолжаю своё письмо глубокой ночью. Прошёл час с лишним с момента моего прибытия в гостиницу. За это время я расправился и с той грязью, которую в течение всего дня старательно к себе «прилаживал», и с голодом. Как лучшее подтверждение этому, недоеденный на столе коржик. Не поленился прочесть от строчки до строчки всё написанное собой в первой половине дня прошедшего. Думал уж, что придётся вычеркнуть его из собственной жизни и начать всё снова. Но как видишь, рука не поднялась, хотя и во многих своих пылких суждениях я сам с собой не согласен. Как говорится, погорячился в очередной раз. Поделился тем, что убиваю своё личное время за писаниной, хочется уточнить –  за какой. Строчу сам себе на уме свои личные воспоминания, то под впечатлением увиденного сна, то просто под впечатлениями прочитанных страниц журнала очередного. В данный момент журнала «Октябрь». Недавно написал Юрке Ерогову письмо, на днях отослал своему отцу поздравительную телеграмму ко дню Военно-Морского флота. Такими вот маленькими предложениями, получается, я информирую тебя опять же без каких либо излишеств. Короче говоря, сухо и даже я бы сказал, протокольно. Маришка, ты будь проще и воспринимай это всё как откровенность, где ласка и доброта естественна и она в каждом слове и меж каждой буквы моих писем, написанных плотным и убористым почерком. Стал бы человек так укладывать свои мысли, сжимая их до предела в текстовом отношении, не имея в душе тех качеств, в которых ты всякий раз сомневаешься. Думаю, что нет. Тем более что письма, которые я тебе пишу, пусть и не такие частые, они эту теплоту несут в своих содержаниях  без лишних слов. Понимаю, что порой просто необходимо обращаться к ним, к тем словам, которые я умалчиваю но всегда их имею ввиду. К сожалению, за всем этим прозаическим бытом они остаются в подсознании и не выплёскиваются в виде таких же буковок. Из которых впоследствии складываются те самые слова моих писем, среди которых и - целую и обнимаю.

 Ты вот говоришь, что я оставил без внимания твою покупку. Это не так и не значит, что раз я не откликнулся словесно в одном из своих писем, значит, мне абсолютно наплевать. Нет и ещё раз нет. Я всегда за то, что бы ты выглядела хорошо. Иной раз даже завидки берут, когда видишь на ком ни будь хорошую вещь и невольно мысленно представляешь её на тебе, с мыслями – вот бы Маринке такую. То есть, это для меня даже естественно. Я даже рад всякий раз, когда действительно удачная вещь находит тебя. Но, увы, это случается не так часто и в этом ты конечно не виновата.  Тут ты, конечно же, вовсе и не причём. Не мало пройдёт времени, когда сотрутся укоренившиеся мерки, что прилично одетый человек непременно гость нашего государства. И я порой в своём костюме – тройка выгляжу белой вороной среди этой спортивно-джинсовой серой толпы. Которым даже дико одно упоминание о костюме, да ещё в условиях командировки. А мне почему-то совсем и не в тягость такой наряд. Который уж раз тут стираю и глажу белую рубашку. Мало того рубашку, так и светлые брюки, которые ты мне купила незадолго до отъезда, тоже пришлось простирнуть. Так что, я всегда за твой замечательный и прекрасный внешний вид Мариночка и, пожалуйста, не сомневайся во мне. Выкинь из головы эти мысли. Ты что, думаешь, мне денег жалко? Или ещё что? Так что, раз сочла необходимостью, правильно и сделала Ты же со мной не советуешься, когда пашешь на участке, или выматываешься в своей поликлинике. Неужто одно только это тебе не говорит о том, что ты заслуживаешь куда больше, чем это пальто. И поверь, мне порой стыдно, что я как мужчина не в состоянии со своей зарплатой сделать тебе ни сколько достойный подарок, а, сколько тот жест не могу себе позволить за твой вклад и тот непосильный каждодневный труд, и заботу обо всех нас. Если бы я так заботился, как ты, думаю, от этого только бы мы все выиграли.

 Действительно, как часто ловишь себя на том, на сколько я не приспособлен и не притёрт к этой жизни. Большая часть заработанных средств просачивается как сквозь пальцы, это ещё скажем так, мягко выражаясь. Почему я так толкую? Видно ведь, как живут нормальные люди, и невольно в своих сравнениях сопоставляешь самого себя с ними. Хотя, конечно можно найти и другие примеры на фоне которых можно вознестись и к небесам от собственной гордости. Понятно, что на фоне совсем уж бездеятельных, а то и вовсе алкоголиков, у которых за душой ни гроша, тут не сложно оказаться и героем дня. Но этот фон нам не пример, поэтому всегда ориентируюсь на деловых людей, хотя и понимаю, куда уж мне до них.

 Сказывается то, что сейчас глубокая ночь и то, что позади рабочий день. Наверное, от всего этого и вся эта демагогия. Завтра у нас вынужденный выходной день, как он пройдёт, даже и не знаю. Тут я приобщился к компании любителей большого тенниса и бадминтона. Завтра хотим пойти на стадион, делать разметку. Конечно с согласия местной дирекции, на которую долго выходили. У них, это даже называется дворцом спорта, вот так вот. Так что, купленные полукеды взяты с умыслом на выходные дни. Думаю, что время от времени полезно выбираться на «свежий воздух». Свежий воздух в кавычках не спроста, в последнее время ветер не в нашу пользу и весь дым с комбината задувает на нас и такое ощущение, что в соседнем дворе кочегарка. Иной раз, летишь сломя голову закрывать окна и если прозеваешь с этим, то дело (как говорится) труба. В это воскресенье здесь была ярмарка, многие из наших на неё явно рассчитывали, но она всех оставила, как ни удивительно, с одним единым мнением, что это не ярмарка, а так чёрт знает что. Единственное, что было в центре внимания, так это какие-то куртки за 190 рэ. Мне они не понравились, зато очень понравилось, как за ними дрались. В полном смысле слова, их хватали. Я вернулся с этой ярмарки в гостиницу лишь только с хлебом в руках, даже без пакета, который забыл с собой взять в карман.

 На днях, нам выдали суточные на пять дней, у меня и без этого были деньги, целая сотенная. Всё не хотелось её разменивать, а тут как прорвало. Плёнка появилась цветная, термос понадобился. Одним словом, и пошло и поехало. В том числе купил ещё себе парочку авторучек. Одну перьевую, которой и пишу сейчас, другую шариковую. Что интересно, они почти одинаковые по внешности.

 Такие закупки у меня редки, тут совершенно не чего покупать, как в прочем и ходить то же не куда. Вот и сижу в гостинице как крот от приезда, до отъезда. Ненадолго выбегая из неё за продуктами из числа каких ни будь кондитерских поделок, а то и просто за обыкновенным хлебом и то хорошо. Сегодня дед купил и на мою долю масло, это уже второй случай подобный за всё время нашего проживания совместного. Всю эту нищету магазинную сглаживаем посещением ресторана. Где мне, в общем, нравится. Но тоже надоедает тратить уйму времени на какой ни будь простенький ужин. Не давно я демонстративно не вышел до тех пор, пока не обслужили. В результате чего я опоздал к назначенному времени выхода на съёмку. Тут конечно меня ни кто и не посмел упрекнуть за такое опоздание, потому как ресторан единственное место, где можно прилично покушать. Наша администрация назначила смену с часа дня, а ресторан открылся только лишь в двенадцать, и моя очередь подошла естественно в два часа. В результате чего пообедал только в половине третьего. Зато очень быстро обслужили нахлынувших туда народных и заслуженных. Они даже сами с кухни себе тащили на стол и сами его накрывали. Потому как имеющиеся два официанта просто разрывались на части.

 Ладно, Мариночка я тебя крепко, крепко целую. Большое тебе за всё спасибо, очень рад за тебя, что очень всё хорошо прошло с гостями, рад за тебя, что ты так оптимистично настроена – молодец.

До свидания моя Дорогая.

Обязательно пиши мне – жду.

03.08.88 г. Твой Саша.