117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

16 ноября 1986 г.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

Только что объявили на борту самолёта, что под нами красивый город Кутаиси.

 Да, именно на борту самолёта я сейчас и нахожусь. Только что мы закончили свою работу и сейчас можно позволить провести время на своё усмотрение, каждый кто во что горазд. Всегда при себе имеется бумага для письма, что и позволяет мне осуществить затею, столь не характерную для высоты над землёй на уровне 2 500 метров. Как видите, где только не приходится писать свои письма Вам мои Дорогие.

 Мы сейчас уже возвращаемся, за стеклом иллюминатора непроглядная чернота, в которой россыпью видны огоньки, далеко уже не Кутаиские. Как бы среди двух черных занавесов наблюдается необыкновенно красивый горизонт. В верхней части его, нежно голубые холодноватые тона. Выходящие как бы из темноты и спускаясь к земле, краски приобретают  какую-то неописуемую оранжевость и тепло вперемешку с серыми красками облаков. Постепенно всё это великолепие красок превращается в багровые тона, которые почти касаются горизонта и как бы обжигая землю, своими красками похожими на цвет раскалённого металла. От куда-то взявшиеся облака буквально всё это испачкали, вытянувшись во всю линию горизонта, как бы лихим росчерком кисти. В стекле иллюминатора отражается столик, на котором я пишу и две мои руки. Вот уж четыре часа, как мы в воздухе. Наконец-то объявили посадку, тут же очень сильно заложило уши, и к тому же ещё очень сильно начало болтать самолёт и шум самолёта  превратился в сплошное шипение в ушах. Может, ничего и не менялось, и это только так казалось. Мы уже тем временем над морем, делаем крутой вираж. Граница моря с сушей резко обозначается множеством огней, в иллюминаторе появилась луна. Такая яркая, как неоновый шар. Опять сильный крен, луна тут же исчезла как в прочем и появилась и шум мотора теперь больше ощущаешь больше руками от соприкосновения со столом, а так его почти и не слышно. Сказывается сильно то, как заложило уши и теперь казалось, что мы летим в полной тишине и только всё то же шипение в ушах. Линия горизонта скачет как поплавок, исчезая и вновь появляясь в поле зрения. Теперь это уже лишь затухающие остатки того «кострища», что было ещё совсем недавно несколько минут назад. Судя по всему, это уже не западный участок неба и горизонта. Потому что, где-то эти краски на много ярче и краше, хотя уже и далеко не так как было до этого. Мигание сигнальных огней размеренно высвечивает крыло самолёта красным светом, как бы очень яркими вспышками. Теперь мы опять над морем и опять эти огни города, подступающие вплотную к воде. Свет луны высвечивает именно ту границу, и как бы преследуя наш полёт, движется вместе с нами вдоль берега моря. Перешагивая через какие-то устья рек и речушек впадающих в воды морские.

 Стало так темно за стеклом. Что видно только лишь отражение в нём части столика моего, да всё тоже мигание красного света привносило во всю эту картину дополнительную загадочность и неописуемую красоту. Вот мы всё ближе и ближе к земле, вернее к морю, снова луна. Теперь уже в её лучах видно как покачивается крыло, отражая холодные лучики света. Огни города остались где-то позади как в прочем и та ровная морская рябь воды, подсвеченная светом луны. Опять началась жуткая болтанка, стол ходуном ходит, как бы испытывая меня на мои возможности. Судя по всему, мы кружим  как бы, то удалясь от Сухуми уходя дальше к линии горизонта над морем, то вновь возвращаясь к тем огонькам прибрежной полосы. Как вот сейчас к примеру. Я сижу в хвостовой части самолёта, самолёта несколько не обычного. Это самая настоящая летающая лаборатория, весь он напичкан аппаратурой для разных исследований. Я для себя нашёл в нём самое укромное местечко, ни кому не мешаю. Меня ведь вообще не хотели брать. Это я можно сказать нелегально просочился и спрятался на одном из сидений, выжидая время взлёта. Теперь всё позади, вот уж и полоса посадочная. Даже как-то и неожиданно. Уже катимся по бетонке и только лишь огоньки мелькают, самолёт замедляет движение и всё за окном начинает медленно двигаться и проплывать мимо нас. Тут  я пожалуй прерву своё повествование, уже честно сказать не успеваю за событиями, наш самолёт куда-то выруливает тем временем. Похоже на то, что мы уже на месте, по крайней мере моторы уже заглохли, уши всё ещё заложены и опять всё та же  яркая лунаю Закончу пожалуй своё письмо теперь уж в гостинице.

 Да, совсем ещё недавно мы любовались красотой Кавказкого хребта с высоты полёта самолёта, а сейчас вот опять сижу на кровати ещё и не расправленной, не смотря на поздний час. Конечно, тут в гостинице совершенно другие мысли. Во первых, жутко холодно. На это жалуются все и единственное, что успокаивает это то, что осталось совсем немного потерпеть. Не смотря ни на какие пакости, которые чинит нам всем администрация гостиницы, мы как видишь, не падаем духом и наши глаза ещё видят ту прелесть окружающего нас мира, к тому же ещё и в цвете. Сегодня до снял киноплёнку с борта самолёта и убрал кинокамеру в свой чемоданчик. Начинаю потихоньку собираться, не покупаю ни каких продуктов, поедаю все свои запасы, что бы потом не пришлось выкидывать. Самое главное событие сегодняшнего дня, это то, что я смог отдать свои долги. С души как камень снял, занимал, что бы отдать в Москве. Но появилась возможность и я решил её не упускать, что бы не привозить эту задолжность домой. Смотришь на свои вещи, и даже не верится, что столько истрачено денег и казалось, спрашивается – На что? К стати, как только кончились выходные дни, так и прекратились расходы. Которые (казалось) не знали себе меру. Стоило только начать работать и всё это закончилось. Тратить свои сбережения стало не когда, да и не на что. Работаем с утра до поздней ночи в аэропорту. От туда ни куда не убежишь, даже если и отпустят. А взять сегодняшний день, так вообще как в заточении с одной только поправкой, что это заточение было очень приятным. Понятно, что некоторых это путешествие на самолёте утомило. Что самое интересное, летали в сторону Алазанской долины, только вот самой долины мы так и не увидели. Была очень сильная облачность и только вершины заснеженных горных хребтов молчаливо возвышались над теми облаками, которыми была окутана вся долина.

 Пишу письмо, а сам так замёрз, что уже аж не вмоготу. Пришла идея натянуть на себя рабочую телогрейку. Стало заметно теплее и что бы раньше не сообразить про неё. Так вот, я продолжу. Смотря на все эти снежные вершины на ум приходила фантазия и казалось, что все эти облака вовсе и не облака а загадочная пена. Которая ровным слоем покрыла необъятные пространства и из этой пены торчат эти горные хребты. Мне было с кем поделиться тогда с этими своими сравнениями. Я сидел у окна тогда не один, рядом был научный сотрудник этого экипажа. Для меня было удивительно услышать, что она живёт напротив Битцевского парка, в районе магазина «Спортовары». От неё мне удалось узнать о торчащих в «мыльной пене» вершинах – а это  прежде всего Эльбрус и некоторые другие, менее известные, но и в то же время не менее прекрасные по своей красоте. Быстренько хватался за свою кино и фото аппаратуру, естественно не успевал многое. А она всё продолжала свой рассказ. А это – Ушка, что я мог сказать, сплошное бемолвие от увиденного, да ещё так близко. Мы летели почти рядом с хребтом. Разглядеть казалось можно было всё до мельчайших подробностей, да ещё в таких солнечных лучах. Белоснежные вершины были ослепительно красивы во всех смыслах этого слова, они так и притягивали к себе всё наше внимание своей неповторимой прелестью. Довелось увидеть необыкновенный эффект, мне показалось что это так кажется через стекло иллюминатора. Но нет, всё было на самом деле похоже на радугу. Только тут она была в виде замкнутого кольца. Как мне пояснили размеры такой радуги всегда разные и правда нам довелось увидеть подобное дважды. В первый раз обычное кольцо в диаметре несколько метров, а второй раз оно тоже было почти таких же размеров. Только в нутри его был ещё один , чуть меньших размеров. Помнится, я и раньше такое наблюдал. Но мне тогда казалось, что это  из-за стекла иллюминатора.

 За всё время полёта, я ни разу не вышел из хвостового отсека самолёта, что бы хоть глянуть на наших киношников, что они там снимают. Эта женщина, её зовут Женя накормила меня и напоила чаем. Заварив бульон, она принесла мне полную эмалированную кружку. Тут же у неё немножко было яиц, сыру, масла. Меньше всего оказалось хлеба. Желающих перекусить было не мало, от того и не хватило на всех. У меня с собой был только сахар, но и он очень даже всем пригодился. Потому что больше ни у кого не было его. Была ещё и заварка, но она не пригодилась. На борту самолёта оказалась своя. Короче, мы их там всех объели начисто, что ни говори проголодались капитально за эти несколько часов полёта. Не менее интересно было и то, что к концу полёта, когда все были уже свободны и съёмки закончились начались разные странности. Нас постоянно куда-то заносило и было даже заметно как резко крыло меняло свой угол по отношению к горизонту. Но это ещё были пустяки с тем, что на ждало впереди, начали проваливаться а то и наоборот, резко набирали высоту. Вот уж атракцион так атракцион настоящий. Потом, оказалось, что это упражнялись наши артисты в управлении самолётом на котором мы все летели. Потом бортмеханик даже стал объявлять, кто ведёт самолёт примерно так – «Товарищи, командир корабля любезно предоставил управление самолётом актрисе Ольге Кабо». Тут конечно нужно было видеть лица окружающих. Управление самолётом объявлялось как выход на сцену и от каждого такого выступления, некоторым становилось не до шуток, хотя все и смеялись дружно. Но внутренне конечно каждый , наверное, побаивался. Чего греха таить, страшно всё-таки с такими вещами шутить. К тому же многие из нас сидели со своим чаем или бульоном, и кто-то поделился своей шуткой от эффекта падения. Говорит, здорово получилось, я провалился, а бульон мой почему-то нет. От чего он вновь оказался во рту, но тут же самолёт подбросило и упомянутый бульон вновь занял своё место где ему и было быть положено. Шутников среди нас хватало и четыре с лишним часа пролетели как одно мгновение.

 Мы уже ехали в автобусе , а уши ещё до сих пор были заложены от всего того шума, но не смотря ни на что настроение было отменное и не знаешь даже от чего. То ли от полёта, то ли от того, что ещё один день завершился. А может и от того, что именно сегодня я отдал свой долг и теперь меня не гложет цифра 90. Да, не удивляйся. Так уж не хотелось привозить этот долг с собой и наконец-то гора с плеч. Ну как же тут при всём этом не быть хорошему настроению.

 Ну, вот, пожалуй, и всё. Просто уже очень поздно и пора отдыхать, а так конечно это далеко не всё. Письмо опущу сегодня утром, перед отъездом на работу. 23 часа 44 мин. время московское - воскресение.

У нас уже понедельник

До свидания.

Крепко целую всех Вас. Ваш папочка и твой Саша.

16 ноября 1986 г.