117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

14 ноября 1986 г.

Здравствуй Дорогая Мариночка !!!

 Это письмо загорелось написать ещё вчера, но всё шло против моих желаний. И вот, наконец-то я весь с Вами Дорогие мои. Поцелуй наших малышей от меня. По правде говоря, устал плакаться, этим дело не поправишь. От сюда и говорить не хочется о том, как хочется домой.

Так вот, с чего же это я загорелся написать именно это письмо? Дело в том, что при повторном перечитывании я наконец-то понял одно твоё слово, которое ни как не мог разобрать по началу. Речь шла о передаче «Вокруг смеха» и ты знаешь? Я чисто случайно видел этот номер. Читая письмо, я как бы вновь вернулся мысленно в ту обстановку, где и довелось видеть то, о чём ты написала.

 Обстановка, скажу честно - не завидная.

 Мы приехали, помнится, только что со съёмок. Это было в день праздника Тбилисобо – 86. Приехали в ту самую, аэропортовскую гостиницу, о которой я тебе уже писал (кажется). Заходить в номер я не торопился и поэтому, поднимаясь по лестнице чем-то похожую на винтовую, но с широкими маршами соединяющими единой полосой четыре этажа современной постройки. Я решил остановиться, на втором этаже стоял цветной телевизор, возле которого всегда кто ни будь да коротал время, не зависимо от того какие там были передачи. А тут, как ни когда собралось столько зрителей, что мне ничего не оставалось, как пройти чуть выше и прямо с этой лестницы наблюдать за этой передачей. Обычно, задевая сидящих зрителей своими вещами я проходил мимо, ставил их в свой вонючий номер, действительно вонючий на полном серьёзе. Воды не было по всей гостинице, а туалеты люди всё же ходили не смотря на это. Ведь в основном это транзитные пассажиры, от сюда и такое наплевательское отношение к создавшейся ситуации. Ни когда не забуду как я в первый раз вошёл в свой номер, от резкого запаха я аж опешил. Тут же открыл все двери, на балкон и в коридор. В коридоре открыл ещё одну дверь выходящую на другую сторону. Короче, устроил такой сквозняк, что казалось сейчас шторы с окон утащит вместе с гардинами. Это заметно изменило положение и в номере хоть стало возможно находиться. Из окна открывался красивый пейзаж на который и не хотелось смотреть. На столько кипела в душе злость, больше на себя самого, чем на того, кто нам всем устроил так называемый «сервис». С высоты 4 этажа прекрасно было видно взлётную полосу, по которой то и дело перемещались разные самолёты. Одни, набирая скорость, поднимали такой рёв (его и шумом-то не назовёшь), другие беззвучно отбуксировывались на какие-то другие места сильными тягачами, которых совсем не было слышно среди шума работающих турбин. Иной раз по долгу стоящий самолёт с заведёнными моторами в какой-то степени всех приучал к этому шуму, слышно было только его и ни кого другого. Не смотря на всё это я упорно не закрывал окно, но мой сосед был против. Ему всегда холодно, в отличии от меня. Одну ночь его не было, так я так и спал под таким шумом и дверь к тому же тоже была не закрыта. Вещи мои лежали не тронутыми, мало того. Я не только не брился но даже и не мылся. Единственная возможность по этой части была в здании аэропорта, на против через площадь. Только там была возможность хотя бы помыть руки. Больше всего мы там и болтались среди авиа пассажиров. Я имею в виду вчерашний вечер после съёмок, когда спать идти не хотелось, смотреть телевизор тоже не лучшее развлечение. Вот мы и бродили как бездомные и естественно, когда ты упомянула передачу, которую я смог увидеть, вернее её конец, то конечно же вспомнилось многое. И содержание того рассказа про взятку и конечно же ту обстановку, в которой мне довелось тогда быть. Народу было много и все смеялись до упаду, пройти на другой этаж было не возможно, кругом столпились люди. Но стоило этой передаче кончиться и при первых же позывных программы «Время» все стали потихоньку расходиться. Освободились места в мягких креслах. Вообще-то этому ещё помогла дежурная, которая прогнала всех тех, кто не проживает  в гостинице. Меня чуть было не согнала, но я тут огрызнулся на неё, что мол я тут живу. Идти ни куда не хотелось, я сидел и смотрел программу «Время». Интересно было то, что одолела мысль – покажут или нет праздник, свидетелем которого мне довелось быть в течении всего дня. И надо же, показали. Правда, очень маленький репортаж получился у них ничего не говорящий, по сути, о самом празднике. Несколько интервью и всё. А какая красота осталась за кадром, даже жалко что наше телевидение настолько бессильно только вот от кого и от чего всё это зависит. Таким вот и запомнился тот вечер, запомнился ещё и тем, что я подумал тогда именно о Вас мои Дорогие. Страстно хотелось хоть на секунду заглянуть к Вам и посмотреть, видите ли Вы это интервью по телевизору о Тбилиси.

 Я тут только что был занят стиркой. Попал под дождь и решил кое что простирнуть. Но это всё я хотел сказать. В общем  почему-то свои письма я мысленно сравнил со светом звёзд. Не только свои, но и твои. Главное, в другом. В том, что свет их доходит только спустя некоторое время. Я уже в Сухуми, а Вы мои лапочки читаете письма,  написанные в Телави. Меня уже там нет, а Вы себе мысленно рисуете то, что когда-то меня окружало. Может я не так высказался, но думаю, что суть моего сравнения ясна. Придёт момент и я прилечу так неожиданно, как какой-то далёкий свет.

 Всё.

Не знаю, что вышло из моего письма, может и впрямь настоящий бред.

Всё, я заканчиваю.

До свидания.

Целую всех Дорогие мои.