117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской марине Б.

12 ноября 1986 год.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Снова и снова, я обращаюсь к Вам с такими уже до каждой буквы известными словами. Вчера писал о том, как побывал в пещере. Сегодня, используя свободное время, хочется поделиться некоторыми подробностями, связанными с поездкой в Сочи.

 Трудно определить мотивы, которые послужили причиной, столь отчаянной поездки. Если взять во внимание то, что у нас на осуществление этой затеи был всего лишь один выходной. Это, как ни странно, но факт. При всём том, что мы не снимали вот уж неделю. Гуляй, не хочу, как говорится, но не тут-то было. Выясняется, что мы не работаем только на кануне, да ещё и поздно вечером. Но не менее важной причиной прикованности к Сухуми было то, что у меня и Лёшки не осталось и копеечки. Питались на закупленные продукты, а вот позволить большее, увы. Я даже пред принял попытку найти работу на эти дни. Спрашивал у местных на предмет уборки урожая мандаринов. Оказывается, ещё не начат государственный приём цитрусовых у частных лиц по закупочным ценам. Это вызвано тем, что было засушливое лето и плоды ещё не созрели. А так, в это время самая пора и что самое интересное, условия договора с частниками довольно заманчивые. За один день работы, имеется в виду нормальной работы (без дураков), получаешь ведро мандарин, десять рублей деньгами и обед. Зависящий от щедрости хозяина и от того как ты ему понравишься. Я бы согласился и без обеда поработать, но не суждено. Зато спекулянтам самая жаркая пора, смешно смотреть на них, с их ухищьрениями направленными на самозащиту от законов и порядков, установленных Советской властью. Продают товар где угодно, особенно на тротуарах под сенью густой кроны свисающих листьев эвкалипта. Прямо на ходу, в пол голоса прохожим предлагается свежий продукт, и тут же заботливые торгаши обслужат любого желающего купить мандаринчиков. Я даже и не приценивался, знаю, что в магазине они стоят по 1 руб. 20 коп.

 Я, что-то хотел написать совсем о другом, но эти мандарины увели тему письма незаметно в совершенно не в ту сторону. Возвращаясь к своей теме, всё же позволю ещё несколько слов о тех же мандаринах. Правда, это не много выбивает порядок изложения мысли, но и в то же время имеет прямое отношение к поездке в Сочи. Забегая вперёд, всё же нарушу порядок. Буквально, через несколько остановок, как мы тронулись из Сухуми, к нам подсели мужчина и женщина. Было понятно, что они взволнованы за свой товар от сюда и такая излишняя суетливость. Не свойственная нормальным пассажирам. Особенно волновалась женщина, они рассредоточили свои сумки по разным местам, подставляя их, к совершенно посторонним людям. Она пыталась и мне подставить одну из своих авосек, набитую до верху мандаринами. Но я резко отказал ей и она некоторое время больше с этим вопросом к нам не приставала. Но потом, смотрю, опять притащила сумку, поставила рядом с нами. А сами опять сели чуть в стороне на другое место. Я вновь на этот раз мужчине дал понять, что бы он нашёл место своим вещам возле других пассажиров. Лёша тот был ко всему безразличен и даже спросил, что это ты их гоняешь? Пусть ставят, жалко что ли. Но меня в отличии от него раздражали эти люди со своей суетой и мне хотелось прежде всего спокойно доехать до Сочи. Ни слова о их внешности, зачем? Лёшка высказал своё мнение, чего стоит им эта поездка, а точнее говоря, эти деньги. Которые они делают таким способом. Сколько нервов? Ведь как на иголках и ни секунды покоя, это только в пути, а ведь ещё нужно всё это продать и что бы тебя не забрали. В лучшем случае, не отняли товар. Я полностью был согласен с Лёшкой, что совсем и не позавидуешь таким доходам, их шикарным домам и замкам и машинам. Как приятно, что ты живёшь другой жизнью. Да, лучше испытывать лишение, чем вот так жить в достатке.

 Здесь мне хочется оборвать эту мандариновую нить и начать своё письмо как бы снова.

 Вернусь снова к Сухумским будням. И так. Работу я не нашёл, может плохо искал, может и ещё, что. Но это сейчас абсолютно всё равно. Сначала пугало количество дней предстоящих выходных, но сейчас оглядываясь на зад удивляешься тому, как быстро они пролетели. Даже удалось не залезая в долги интересно провести всё это время. Когда мы узнали, что нам начислили рублёвые (дополнительная оплата за выполнение разных работ) мы тут же, не тратя ни одного свободного дня, решили съездить в Сочи. Конечно, 12 руб. это не такие уж и большие деньги, но всё же это 12 рублей, а не какая-то упаковка от съеденного маргарина. Ещё вечером, мы ничего не подозревали, гуляя по набережной и не требующей ни каких расходов. Мы даже приспособились, ходить в видео бар, не тратя там ни копеечки. Так было и в этот раз. У причала стояло красивое судно «Аркона» с каким-то не понятным гербом. На носовой части корабля, похожим чем-то на тот теплоход «Беларусия» который часто приходится видеть и именно на этом же месте. Одно то, что корабль был огорожен, уже говорило, что это иностранцы. У входа на мостик стояли пограничники. Мы прошли мимо них и поднялись по лестнице ведущей в бар, тут я обнаружил надпись на спасательных шлюпках «ROSTOK». Мне это ни о чём не говорило к моему стыду. Знакомое слово, а от куда? Подсказал Лёшка, говорит, что это ГДР. Я поспешил в бар, а он ещё некоторое время стоял и разглядывал эту махину с расстояния в несколько метров с множеством огней по всему белоснежному корпусу. Сидя рядом в баре, ощущалась работа дизелей рядом стоящей «ARKONы». Этот монотонный гул, казалось сливался с той музыкой, что сходила с экрана телевизора. Народу там всегда было много, но и в тоже время всегда можно было найти и местечко для себя и вообще не помню случая, что бы хоть раз не куда было сесть. Говорить о программе вечеров очень трудно. Выходишь от туда с хорошим настроением, а что смотрел и не важно. Очень часто приходится слышать знакомые песни по нашим кассетам и конечно же удивляешься той выдумке и фантазии. Почти целиком довелось посмотреть видео с Майклом Джексоном и его нашумевший триллер. Том Джонсон, АББА и много, много совсем не известных имён. А сколько известных, но всё равно разве всех их перечислишь, да и зачем. Выходя из бара мы ещё немного задержали своё внимание на этой «Арконе». Кто-то в каюте заметил наше любопытство, поднял жалюзи и начал приветливо махать нам рукой. Мы, тоже помахав им в ответ, направились к выходу с причала к своей гостинице. Было очень темно, но рядом с таким кораблём, запросто можно было читать газету, не смотря на двенадцатый час ночи. Мы направились к себе в гостиницу, даже язык не поворачивается назвать её домом. Хотя и в разговоре проскакивает выражение – пойдём домой. Мы шли и не подозревали, что именно эту «Arkonu» увидим на следующий день в Сочи, а так же и не подозревали того, что нас в гостинице ждут денежки, от которых и будет зависеть дальнейшая наша судьба. Хотя бы на данный момент, а точнее на тот день который должен был прийти на смену этому вечеру.

 Было бы не простительно, если бы мы опять проспали, как это уже было однажды. На этот раз всё обошлось. В начале шестого по полудню, прозвонил мой будильник. С первых минут было понятно, что мне больше хочется ехать куда либо, чем Лёшке. Тот, ещё некоторое время колебался. А я твёрдо стоял на своём пути, и ни что уже не могло меня отговорить. Ни желание поспать, ни предстоящая дорога и материальные расходы. Даже зная о том, что у нас там будет минимум времени. Всё равно хотелось с огромным нетерпением вновь оказаться в городе, где имел счастье побывать несколько лет назад. Может от того, что тогда была здоровая обстановка в группе (Тут я имею ввиду работу по картине «Любовь и голуби») с которой довелось работать, а потом и сам город просто притягивал к себе. Конечно, понимаю что тут как нельзя к месту  можно пристроить к перечисленным причинам тяготения ещё одну и ты уже догадываешься, что я имею ввиду желание встретиться с сочинской подругой. Желание, желанием. Но существуют ещё и реальные возможности, которых вот не было на тот момент ни каких. Куда ехать в какое-то Лазоревское, когда последняя электричка из Сочи в Сухуми идёт в половине пятого (по Москве). Мы ещё не совсем представляли то, что нас ожидало.

 Начало этому нашему путешествию  было, как только мы вышли из гостиницы. Кругом лужи и дождь, пусть и не очень сильный, но довольно противный. Было ещё темно и было трудно разглядеть эти лужи на сером асфальте дороги. От чего я тут же промочил ноги. До вокзала шли пешком, по знакомой уже улице мимо рынка. По этой улице не раз доводилось бродить в дневное время, а тут такая рань и темнота, даже как-то было не привычно. Освещения улиц почти отсутствует, встречные машины то и дело ослепляли нас своими фарами, к тому же ещё и норовили нас обрызгать с головы до ног. Было заметно как уже пробуждалось трудовое Сухуми, за которым как за спиной прячутся все остальные приживалы и хитрецы с масляными рожами, с шикарными домами и автомобилями. Со своим укладом жизни, короче, не навидящим не только Советскую власть, но и всех русских. К стати, об этом здесь упоминается как-то по особенному и довольно чаще, чем нам приходится слышать у себя в РСФСР. Многие объясняют это тем, что эта Советская власть здесь отсутствует, от сюда и на языке это слово. А будь она бы на самом деле в достатке как колбаса или ещё что из дефицита, то о ней бы и не вспоминали. Что и говорить, что в достатке, о том и говорить-то становится и не интересно. Вот водки не стало, все только и стали говорить о ней. Даже и те кто её никогда и не пил, и не пьёт. Но подхватывая общую тему, с азартом участвуют в дебатах.

 То ли от плохой погоды, то ли от того, что пребывание в Сочи будет мизерным, настроение было не ахти. Да ещё Лёшка со своими шутками постоянно раздражал меня так, что мы чуть было, даже не поругались, идя на вокзал. Я шёл впереди, постоянно петляя среди луж и держа в своей руке зонтик. Другая рука была в кармане от того что всё-таки было ещё и прохладно. Лужи на тот момент можно было и не обходить, всё равно ноги уже были сырые. Я всё прибавлял шаг, оглядываясь на своего Лёшку, который плёлся за мной где-то позади. Хотя, в какой-то степени он тоже был зачинщиком этой идеи и было трудно точно определить, кому это было больше нужно. Мне, видевшему этот город, или ему никогда там не бывавшему но страстно желающему там побывать. Но в силу своей изнеженности и избалованности от рождения, ему претерпеть такие испытания было через силу, даже не смотря на все свои желания посмотреть на этот город.

 Я то и дело поглядывал на часы, идти нам было ещё порядочно, а времени всё оставалось меньше и меньше, не больше десяти минут. Я ещё прибавил шаг, и тут наконец-то показалось за деревьями здание вокзала, что ещё больше меня забеспокоило. Думал тогда только об одном, как бы не опоздать, и мне уж было наплевать на ползущего как черепаха Лёшку. На тот момент я даже и не знал как близко или далеко он от меня. С ходу к кассам, беру сразу два билета и тут же слышу объявление об отправке той электрички на которую я так спешил, спешил ли Лёша – не знаю. Я всю дорогу с ним не разговаривал, он тоже кинулся к кассам. Тут я не сдержался и повысив на него голос, сказал, что билеты я уже взял. За нашими спинами закрылись двери электрички и она тронулась буквально в тот момент, как только мы вошли в вагон, ища себе местечко поудобнее. Народу было очень мало, имелась возможность выбора мест, что взял на себя мой спутник. Объясняя мне, что это его стихия и что вся его жизнь прошла в электричках. Вполне оправданно мы покинули этот вагон, он оказался очень шумным от того, что был тяговым. Перешли в другой, где на много было тише. До этого, я на эту деталь в электричках никогда не обращал внимания, а тут он конечно оказался прав и ничего не оставалось, как согласиться с его опытом. Устроились поудобнее у окна, достали книжки и перебросившись несколькими фразами, углубились в чтение. За окном, в полной темноте мелькали огоньки и только подъезжая к Туапсе, начало потихоньку светать. День пока не обещал ничего хорошего из области погоды, наши зонтики были подвешены к подоконнику рядом с нами. Мне оставалось прочесть страниц 20 и я настроился добить свою книжку, которую вот уж с первых дней командировки ни как не могу прочесть. Лёшу утомило чтение, и он часа два спал, и когда проснулся, за окном уже полностью просветлело. Я же прочитав книжку до конца, убрал её в кофр и полностью был поглощён разглядыванием морского побережья. Всё время в пути сказывалось присутствие тех «продавцов» мандаринами, о которых я уже поспешил тебе сообщить. Потому что они меня просто достали своей наглостью. Позади была, основная часть пути, и мы уже подъезжали к Сочи. Все спекулянты сошли в Адлере, вагон заметно опустел.. Со своими мандаринами они вынесли из вагона и свой непонятный нам говор, где очень часто проскакивает буква – Ц. За окном на перроне адлерского вокзала уже не слышно было и тех отдельных фраз на русском языке, что очень бросалось и резало слух среди такого шума непонятной нам речи. Четыре часа среди всего этого базара, а там за окном они все бегали, продолжали орать, что-то крича, как будто все они глухие. Электричка тронулась, а мне показалось, что тронулась платформа с этими всеми спекулянтами и торгашами как конвеер. Но стоило только оставить их и переключить внимание на общую картину вокзала, было понятно, что это мы продолжаем свой путь и серая лента асфальтового тротуара продолжала двигаться вместе со всем народом, сумками, коробками… Но вот, всё оборвалось. Внимание моё переключилось на что-то другое, и как будто вообще не было ни чего того, что только что мелькало за окном как в кадрах немого кино, где всё и море и бушующие волны всё было совершенно беззвучным, и только мерный стук колёс продолжал выстукивать свою знакомую всем мелодию. Уложенные камушки дорожкой к воде напоминали о том, что ещё недавно здесь были отдыхающие. Промелькнуло уложенное слово «Ленинград». С любовью уложенные буквы обычным булыжником, выброшенным морской волной на берег. Казалось какое-то мгновение, а ведь успел заметить и представить себе как кто-то под жаркими лучами солнца старательно выкладывал имя своего города. То ли от любви, то ли от гордости, а может и просто от тоски по родному городу. И уж нет ни души на этом пляже, а слово осталось и сейчас где-то в Ленинграде тот человек может быть уже и забыл про это выложенное им слово на черноморском берегу. Лишь редкие фигуры людей можно было видеть в столь ранний час на берегу моря под зонтиками. Ближе к Сочи погода становилась лучше, и кто бы мог подумать о том, что нам ещё доведётся увидеть солнышко. Действительно, это случилось после столь продолжительной пасмурной и сырой погоды. 

 Сочи. Вот оно и Сочи. В прочем ничем не изменилось, это просто от времени прошедшего, начинаешь фантазировать и искать для себя какие-то перемены. Вспоминая наши первые шаги по Сочи, становится смешно, но это факт. Я предложил Лёше сходить в чебуречную, именно в ту чебуречную, о которой я тебе дома прожужжал все уши. И теперь, спустя несколько лет, я получается, только и мечтал, вновь посетить именно эту чебуречную. Сели в нужный нам автобус и поехали. Всё было так знакомо, как будто и вовсе не прошло столько лет. Я то и дело показывал своему Шарлыгину (такая фамилия Лёши) то одно, то другое. И так всю дорогу, пока мы с ним ехали по Курортному проспекту. Точное место нахождения этой чебуречной не помнил и сойти с автобуса предложил заранее, с опасением того, как бы не проехать мимо. Получилось, что мы вышли именно там, где нужно. Вот уж действительно настоящая случайность, а может и нет. Так нет, что бы спросить прохожих, попёрся мимо именно той самой чебуречной. И всё таки сомнение заставило меня спросить на лавочке сидящего пионера. Оказалось именно ту чебуречную мы и прошли мимо. Только после этого начал припоминать, как именно сюда мы подъезжали на студийном автобусе, от куда-то сверху с горы. А тут мы прибыли снизу, от сюда и эта маленькая заминка. Но я Лёшу предупреждал, что возможно немножко и поплутаем в поисках и он терпеливо отнёсся к тому, что и на самом деле чуть сбились с намеченного курса по причине моей собственной не внимательности.

 Ничем не изменился не только внешний вид, но и сам интеръер этой чебуречной. Всё было так как и тогда. Только вот было заметно, что далеко не те чебуреки стали делать сейчас. Пропала та их прежняя золотистость, какой и запомнились они мне в моей памяти. Как потом оказалось и вкус их был тоже совсем уже не тем. И всё же, это было на много лучше того, что продают на каждом углу в Сухуми. Можно сказать, что моя мечта сбылась и во время, к тому времени мы уже сильно проголодались и эти чебуреки оказались нам не плохим завтраком. Мир стал на много краше и добрее, мы с набитыми животами вышли на улицу. План был простой, вернуться в центр. Немного там поболтаться ну и всё. Так и вышло. Доехали до гостиницы Москва, прошли на набережную к концертному залу. Проходя морской порт обратили внимание на знакомый уже нам теплоход «ARKONA», который ещё вчера стоял в Сухуми. Те же туристы, сразу заметно, что иностранцы. Они заполонили весь город, на нас кто-то из их толпы даже показал рукой. Лёшка тут же обратил на это внимание и говорит, что похоже на то, что нас тут приметили. В это и на самом деле можно поверить, вспоминая то, как нам вчера махали рукой из одной каюты. К тому же наша верхняя одежда ничем не изменилась. Я по прежнему был всё в том же красно-клетчатом пальто. Лёшка в своей болоневой куртке и с длинным модным шарфом на шее. Так что заметить нас было не мудрено.

 Некоторое время, посидев внизу у самой набережной в кафе концертного зала, мы поднялись на верх, обошли кругом весь этот концертный комплекс и прошли на смотровую площадку, под самый маяк. От куда и открывался, замечательный пейзаж на морской вокзал, пляж, часть города Сочи в сторону Ривьеры. Тут я немного пофотографировал, Лёшка глядя на меня тоже достал свой аппарат «Смена». За всеми этими занятиями мы постепенно оставили  концертный комплекс, смотровую площадку и опять оказались в центре, после чего я и предложил побывать в парке Ривьера. Лёша полностью доверившись мне, твердил только одно – когда мы наконец-то увидим что ни будь исконно сочинское. Я пытался объяснить, что вот так вот за несколько часов сделать это не так то и просто. Хотя бы побывать в дендро парке и то не хватит времени, а тут ещё просто хочется побродить по городу среди отдыхающей и беззаботной толпы. Он со мной согласился, и мы решили больше не рвать себя на части, с нашими глупыми попытками успеть везде, а спокойно погулять по Ривьере. Наслаждаясь хорошей погодой и настроением. Зашли в авто-фото ларёк, сейчас конверт с этими снимками уже где-то в пути. А пока дойдёт это письмо, эти фотографии будут уже дома и будут являться наглядным пособием к этому письму. Туда я ещё вложил три открытки. Точно такой же конверт только с одной открыткой  и фотографиями я отослал родителям. Лёшка тем временем тоже что-то строчил на своих посланиях, глядя на меня. Мы сидели на глав.почтампе и уже было настроение возвращаться. Покончив с открытками, медленно прогуливаясь, незаметно оказались на железнодорожном вокзале. Я то знал, куда мы идём, а вот для него действительно оказалось неожиданностью то, что мы оказались именно на вокзале. Все дальнейшие подробности описывать уже нет ни какого желания. То ли от того, что уже устал от этой писанины, то ли от того, что просто на просто приходится постоянно отвлекаться. А потом, такое большое письмо тебе  всё равно разом с ходу и не прочесть. А то, что я строчу, так у нас выходной. Чем ещё заняться, идти ни куда не хочется. Домой вот хочется, а остальное уже и не интересно. Мечта сбылась, побывал в Сочи, в той чебуречной. Что ещё? Вроде как и всё. Много ли нужно простому человеку, да ещё в такой ситуации, когда полностью приходится время не проводить, а убивать. Тут пожалуй, можно было бы и закончить своё письмо.

 Что было на обратном пути?

 Это ты уже знаешь. Немного поспав в вагоне, проснулся, как оказалось в Адлере, и почему-то пришла идея с пользой провести время в пути. Решил написать тебе письмо и одновременно скоротать время в пути. Пока я спал, сидящий напротив Лёшка, куда-то пересел. Я сначала и не понял, куда он пропал и по какой причине. Оказалось, ему очень дуло в окно и он сильно замёрзнув начал искать местечко потеплее. Я успокоившись за своего спутника, начал писать письмо, ещё какое-то время ни как не отойдя от дремотного состояния. Но потом разгулялся и что самое интересное, мне в отличии от Лёши, ни чуть не было холодно. Обувь на мне за весь день заметно подсохла и только остались воспоминания о том, как я продрогши сидел рано утром в электричке, зажав руки меж колен моля скорейшего прибытия в Сочи. К тому же так сильно хотелось в туалет. Далее все слова лишние.

 На этот раз ничего не хотелось и я со спокойной душой погрузил себя в свою же писанину. Какой-то пьяный мужик подсел на против меня, бормотал и ругался. Потом начал ворчать на меня, что я пишу и не обращаю на него внимания – Пушкин, что ли? Я продолжал писать и действительно старался на него не обращать ни какого внимания, даже рядом сидящие пассажиры начали не него ругаться. Что мол ты пристал к человеку, он тебе не мешает, пишет и пусть пишет, какое твоё дело. В общем, примерно в таком духе. Потом ему самому всё это надоело и он перешёл на другое место сам, забрав с собой свои вещи. В числе которых был и новый веник, с которым он ни как не хотел расставаться и всё время им размахивал во все стороны едва не задевая окружающих пассажиров. Я писать-то писал, а сам всё нет-нет да поглядывал за ним, как бы он меня этим веником не задел. Кто знает, что у него там на уме.

Вот и всё.

Ты невольно скажешь – ну наконец-то всё. Не обижайся, я просто и сам устал и в тоже время ни как не мог оторваться от своего рассказа. От сюда и такое длинное письмо, может и не совсем интересное. Но об этом уж ни мне судить.

До свидания.

Наверное, тебе уж и нет смысла отвечать на это письмо. Пусть хотя бы дойдут более ранние письма написанные тобой, а там и всё на этом. Крепко целую Вас. Ваш папа и твой Саша.