117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

07 ноября 1986 год.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Сегодня 7 ноября, получил от Вас письмо мои хорошие. Был очень удивлён, обнаружив в конверте календарик с Серёженькиной фотографией. Вновь и вновь смотрю на этот снимок и не верится, что это Серёжка. Ну надо же так снять ребёнка Бедняжка, мне аж жалко смотреть. Невольно, мысленно рисуется картина, в какой ситуации происходило всё это фотографирование. Совсем он у нас не такой. Фотографу голову оторвать мало, за такую работу. Без чувства жалости и не взглянешь на это детское выражение лица, где по нему многое предоставляется как происходило это фотографирование и как какая-то морда просила посмотреть на себя это беззащитное создание. Подчиняясь указанию без всякого желания смотреть туда, куда сказано. Иначе и не обрисуешь этот снимок. Столько в нём жалости, принуждённости и скованности. Просто не верится. Пишу, а сам не могу оторваться и то и дело поворачивая голову в ту сторону где лежит эта фотография. Извините, что я так много уделил этому внимания в письме. Поверь Мариночка, меня так шокировала эта фотография, я аж удивился. Хотя, мой товарищ пытался убедить меня, что всё нормально. Я же в свою очередь, пробовал ему обрисовать внешность совсем иную, ничего не имеющую общего с этой фотографией. Даже гуляя по городу, я всё мысленно возвращался к образу, который  меня буквально подкосил. И сейчас не могу смириться с тем, что так можно до неузнаваемости изменить внешность человека, да ещё такого маленького.

 Ладно. Осталось не долго, это лишь подтверждение тому, что фотографировать своих детей лучше самому. Вот и всё.

 Сегодня 7 ноября, а я тут в этой Абхазии. Остаётся только обрисовать картину моего пребывания. Во первых несколько слов о жилище. Живу в той самой гостинице, куда все переселились, сбежав тем самым из тех домиков кемпинга. Где я продолжал жить по своему собственному желанию. А тут, по приезду из Тбилиси вынужден был поселиться здесь. В кемпенге всё закрыли и сейчас там остались только наши материалы и всякое барахло, что у нас называется базой. Гостиница «Тбилиси», второй этаж, окно во двор. Сейчас от туда доносится эстрадная музыка и очень громко. Зачастую слышу знакомые мелодии, это гуляют в банкетном зале под нами. Наш номер двухместный, живу я с Лёшей осветителем. С тем, с которым я был в Тбилиси в гостинице «Абхазия», тот самый, которого раздражают вечно пьяные его коллеги. Мы нашли с ним общий язык, он тоже женатый его дочке полтора года. Сам он прописан в Звёздном городке, а живёт у жены на Кутузовском проспекте. Отец его заслуженный конструктор СССР, но он в глазах отца неудачник. Отсюда и полностью отказывает в своей помощи, одновременно располагая всеми благами. Такой вот мой сосед, сейчас он занят ремонтом своей куртки. Перед этим он усердно клеил свои рваные кроссовки. То есть, получается, полная идиллия. Ему хорошо со мной, а мне с ним. Так и дни быстрее летят, это очень стало заметно. А потом, мы всюду вместе, устраиваем порой себе обжорство, конечно исходя из своих финансовых возможностей. Скромно, зато очень сытно. Благодаря моей кухне, отпадает необходимость болтаться по столовым. Вчера у него было день рождения. Он взял виноградный сок, а я в течении дня затарился картошкой и ещё там всякой провизией. И устроили праздничный ужин. Он принёс с рынка свежую зелень и помидоры. Прелесть. Сегодня то же самое с самого утра. Правда, пока он спал, я варил супчик. Потом затеял стирку рубашки, достал утюг и погладил костюмчик и брюки коричневые. Одним словом, навёл марафет в своём гардеробе. Побрился к тому же, за окном то и дело доносилась фраза – «С праздничком!» Люди уже поздравляли друг, друга. Супчик получился отменный, он сказал, что ему этот супчик напомнил что-то домашнее. И правда, от всего этого  и на самом деле чем-то веяло домашним. Толи от изобилия зелёного укропа и петрушки, куда ещё помимо бульонных кубиков и вермишели я ухнул одно сырое яйцо. Позавтракав и одновременно пообедав, приведя себя в божеский вид, мы вышли погулять. Погода была серая, серая, но дождя не было. Зашли на почту, получили письмо, это было главное, зачем я выбрался в центр. Потом зашли в чебуречную, съели по два чебурека и выпили кофе. На редкость, кофе оказалось горячим. Тут же, стоя у стола и стараясь не испачкать письмо жирными от чебуреков, руками. Я прочитал письмо. Фотографию к тому моменту я уже разглядел ещё тогда на улице по пути из почты, когда было не так многолюдно. Как ни как центральная улица – проспект Мира, тоже без автотранспорта и массой всяких магазинов.

 Читая письмо, я не забывал и про кофе с молоком, и про чебуреки. Одновременно со всем этим, ещё и успевал глазеть в окно, где какой-то пьяный матрос в солдатской шинели, стоя по середине улицы декламировал праздничные лозунги и одновременно поздравляя всех прохожих с праздником. Цирк, да и только. «Долой Рейгана!» - кричал он охрипшим голосом на всю улицу. Стоящие рядом с нами за столиками тоже слегка посмеивались, глядя на этот бесплатный концерт.

 С нами рядом никого не было, но кто-то взял и положил на стол чебурек и два беляша и куда-то исчез. Мы доели своё, вдруг мой товарищ обращает внимание на лежащие рядом с нами продукты. Я высказываю свою нерешительность на его тонкий намёк. О же мне говорит, что сейчас вот эта тётка, которая торгует ими подойдёт и заберёт их себе, потом повторно продаст. Я согласился с ним, что такое не исключено, не выбрасывать же. Только вспомнили её, он и действительно направляется к нашему столу, я кобы убрать после нас посуду. Тут-то я и проявиль свою прыть и нахальство, почти из под самого её носа, снял с тарелки всё содержимое и переложил на бумажку. Давая ей понять, что это мы заберём с собой, а тарелку вы можете взять мадам. Я сложил дочитанное к тому моменту письмо, сунул его в карман не спеша и мы вышли из чебуречной забрав ещё и чей-то забытый завтрак. Всю дорогу смеялись, как та тётя долго наблюдала за ничейной тарелкой и как из под самого её носа эта добыча ушла. Всё это мы съели у себя в номере с чаем и с ткемалевой подливкой. На этот раз это уже был обед, после небольшой прогулки по городу, по опустевшим улицам, на которых опустели все лотки и прилавки. Зато многолюдно стало на набережной у моря. Сегодня оно было спокойное, не то что вчера. Лёшке вчера даже пришлось драпать от набегающей волны. Я стоял в стороне под зонтиком и наблюдал за ним, как он пытался как можно ближе подойти к воде и потрогать её и вот, совершенно неожиданно как пошла на него эта масса шумно перебирая под собой гальку. Я тут чуть со смеху не упал, буквально по пятам его настигала пенящаяся громада морской волны. А сегодня, ну ни какого движения вообще. Чуть слышно плескалась едва заметная рябь, и не было ничего общего с тем, что было вчера с порывами ветра, который вырывал зонтик из рук и далеко разносносил брызги волн по берегу. Да ещё к тому же было ещё и холодно, я как-то и не сообразил, что можно накинуть капюшон своего красного пальто. Когда про это вспомнил, даже удивился этому, что как ни сейчас может принести пользу мне это.

 Зато сегодня уже гуляем в одном костюме, было прохладно но не на столько, что бы одевать пальто. День пролетел незаметно, к вечеру очень устали ноги от постоянных наших брожений по городу. И сейчас, сидя за столом, невольно испытываешь настоящее наслаждение. Время первый час ночи, а мы ещё собираемся пить чай. Лёха только что закончил свои хозяйственные дела, да и мне пора закругляться и так, наверное очень много отнял времени своим письмом. Что самое интересное, пока пишешь, не особо и думаешь о содержании и только в конце письма задумываешься о том, что же ты тут нацарапал. Так и сейчас, лежит три листа на столе, а о чём? Наверное, о том, как прошёл у нас праздник, я его даже и не почувствовал. Гуляют люди, это заметно. У нас тут все перепелись, болтались весь вечер по коридорам гостиницы.

 Вот и всё мои Дорогие. Стараюсь не подсчитывать дни, но не могу. Невольно торопишь время, злишься на то, что ничего не снимаемиз-за этих праздников. Время оттягивается и так одно к другому.

 Что же? До свидания мои лапочки. Больше ничего не остаётся сказать. Когда же это свидание? Скорей бы уж на самом деле.

Целую Вас мои Дорогие.

Любящий Вас ваш папочка и твой Саша.