117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

28 октября 1986 год.

Карельской Марине Б.

г. Тбилиси Сегодня 28 октября 1986  год.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Наконец-то подвернулась возможность, черкнуть Вам мои лапочки весточку. Ни как не могу себе простить, что согласился на эту командировку. Эта мысль меня не покидает почти на каждом шагу. Она мне даже заметно мешает здравому осмыслению всего того, что меня здесь окружает. Очередные неприятности, на этот раз не знавшие по своему содержанию ничего подобного ранее, т.е. за все мои годы работы на киностудии. Находясь сейчас как бы среди сразу двух ветров, одним из которых является дуновение наслаждения и неописуемой радости за всё то, что мне предоставила судьба матушка. Наверное, прежде всего связанное с воспоминаниями тех дней, когда мне было всего 19 лет. Именно эти годы и были причиной вех моих воспоминаний связанных с этими улочками и площадями. Грустно, а что поделать? Годы летят и их не вернуть нам назад, единственная радость, что ты в состоянии хотя бы на какие-то мгновения именно здесь в Тбилиси перелистать мысленно эти странички воображаемой книги под всем понятным понятием – память. На ряду со всеми этими настроениями и фантазиями, совершенно рядом, самая настоящая реальность с оскалом сегодняшнего времени со всеми его атрибутами и гримасами, неприятностями и разочарованиями. Это уж пожалуй и не ветер, а ураган страстей и гнева на почве того беспредела, который вершили представители администрации группы «Иду на грозу», выкручиваясь из создавшегося положения с вопросами расселения членов съёмочной группы. А в частности той её части, которую следовало бы отнести к категории рабоче-крестьянского звена. Дело дошло до того, что люди вынуждены были написать письмо на моё имя, как на парторга группы, в котором просили ответить коммунистов, почему у нас в группе такая социальная несправедливость? В написанном письме я был заинтересован не меньше, чем кто-либо другой, потому как был сам в числе пострадавших от действий администрации группы. К тому же подобные действия уже стали для некоторых её представителей нормой и повторялись не однократно в угоду, более элитной части группы, которую нет смысла перечислять и так понятно кто в неё входил. Не смотря на то, что письмо было адресовано в мой адрес, я же и был сам его активным участником составления формулировки всех тех возмущений, которые накопились у нас у всех на душе с момента начала работы на картине «Иду на грозу». На другой день это письмо написанное рукой одного водителя, было подписано всеми, кто был на равных с нами. От меня только требовалось, что бы оно дошло до наших творческих глыб. Пусть это произошло не совсем так, как мною планировалось, но я это всё же сделал и в этом уже на первых наших шагах, сразу же почувствовалась доля успеха. Одно только то, что мы открыто заявили на несогласие с тем, что в группе практикуется разделение на  так называемые «Верхи» и Низы» уже было маленьким нашим достижением успеха. После чего нам всё-таки нашли более подходящее жильё, в отличии от тех условий, в которые нас поселили до этого письма. Не хочется и вспоминать все эти подробности, но всё же несколько слов написать я просто обязан, что бы было более понятно о чём идёт разговор. Аэропортовская гостиница, вот наше место проживания, где и лопнула чаша терпения, что в итоге и получило всему столь драматичное продолжение. Не сложно было догадаться, что саму гостиницу многие годы пытались закрыть местные власти для капитального ремонта. Но одно дело пытаться и совсем другое дело в ту же самую гостиницу продолжать вселять людей. Тут даже и не важно на какой срок, сама факт проживания в таком помещении ужасен со всех точек зрения. Стоит только представить на секунду, что в дверях отсутствуют какие либо замки и запоры, но это ещё не всё. Похоже было на то, что всю систему отопления давно вырезали и сдали на металлолом, от чего такое понятие - как вода в этом здании, было из области фантастики. А что творилось в тех  бывших туалетах и в ванных комнатах, можно представить только увидев самолично всю эту неприглядную картину. Нам предлагалось ходить в туалет, в здание аэровокзала через площадь напротив гостиницы. Там же в буфете, нам советовали и завтракать, перед тем как ехать на съёмки. Короче, что мы и вынуждены были делать. Да ещё к тому же поочерёдно. Не оставлять же свои вещи без присмотра в номерах, где не было ни каких замков, а если у кого и чудом сохранился таковой, его можно было легко открыть любым ножом.

 Так вот и проходили наши дни в тесном переплетении прекрасного и омерзительного. В здании этой гостиницы случайно увидел репортаж по телевизору в программе «Время» о тбилисском празднике, который довелось увидеть и побывать на нём лично. Тбилисобо – такое можно увидеть, только здесь и правы были авторы репортажа о столь захватывающем зрелище. Невольно вспомнился наш Арбат, где помню, была попытка провести юморину. Это конечно была жалкая пародия на праздник. Настоящий праздник должен быть именно вот таким с грузинским размахом, что здесь было более чем наглядно. В этом море улыбок и радости по всему городу чувствовалось его влияние, не только на той его центральной площадке, на берегу Куры под знаменитым памятником Вахтангу Горгасалу. А на том самом Арбате, тогда просто устроили подобие консервной банки с сельдью. При всём том, что ещё даже не было информировано о проведении праздника. Так и то, все друг друга чуть не подавили. А тут в Тбилиси именно был праздник – праздник урожая и каждый был готов заплатить любую цену за участие в нём. Для нас все наши неудобства и были именно той расплатой за всё это удовольствие. И дураку было понятно, что именно за наш счёт выкраивались те шикарные условия и актёрам, и всем остальным, кто был далёк от рабочего класса. И если со всем этим ещё можно было смириться, а вот с тяготами финансовыми было куда сложнее. На каждом шагу в море этого праздника преследовала участь безденежного командировочного. К тому же уже третий или четвёртый день не бритого и не мытого. Всё это время, обувь практически и не снимал, а рубашку сейчас пожалуй даже уже и не отстирать. Что уж говорить о постельном белье, на котором спать приходилось практически не раздеваясь, спрятав свои вещи подальше под кровать. Кто знает, что уцелеет к утру от того, что ты с себя снимешь на ночь. И всё это в то время, когда другие проживали в шикарной гостинице «Аджария» во главе с режиссёром. Которого после всего написанного просто хочется пришибить кирпичом и не из-за угла, а прямо в лоб. Но прежде сказать за что, что бы эта скотина творческая знала, за что в человеке накопилось столько злости. Но думаешь, в такие моменты больше о Вас и только Вы меня сдерживаете. Ты же знаешь мой характер, мою вспыльчивость особенно в условиях не справедливости. Пусть я и остываю внешне, но внутри меня никогда не потухнут чувства презрения, которые стесняются сесть в один автобус с рабочими людьми.

 Ладно, всё. Я прекращаю разговор на эту тему. Этим ничего не исправить, если только своё собственное здоровье не в лучшую сторону. Они всегда купались в масле, и будут купаться, и кто знает, какое их завтра. Такая вот наша действительность и та самая наша демократия, что все равны. Только вот живём все по разному. И как говорится – сытому голодного не понять. Так и они наши сытые в группе тоже ничего не поняли. В создавшейся конфликтной ситуации всё свалили на нас же, объясняя наше недовольство тем, что мы не хотим работать. И как после всего этого с этими буржуями работать. Им то что, получат кругленькую сумму за всё то что наснимают такими вот методами, а там трава не расти. Ему, этому кулаку 20 века с ханскими замашками в силу своей национальности, не то киргиз, не то татарин. Одно имя за себя говорит о его родовом происхождении – Булат Буггудинович Мансуров. Одного только его я считаю виновником всех неприятностей. Вся работа строится вокруг него. Ему наша администрация в первую очередь старается улестить, чтобы ему творилось  и что бы он создавал картину достойную его имени. За которую ему государство отсыпет в кошелёк на пропитание, что бы не помер с голоду.

 Мариночка ты уж прости меня дорогая, ни как не могу остановиться. Видишь, о хорошем даже и ни как не пишется. А так хотелось бы поделиться и поговорить по телефону. Но как заглянешь в кошелёк и без того безденежный, сразу отпадает всякое желание. От всей этой нервотрёпки и расходы не стабильные, не успеешь опомниться как опять ты без денег. Я ни когда не чувствовал себя таким безденежным, как здесь. Сам виноват и понимаю это как ни кто другой. И всё же ни как не получается этот вопрос отрегулировать, стараясь не обращаться за помощью к родителям. Просто не удобно. В сложившейся обстановке с деньгами вынужден был обратиться со своим предложением на выполнение небольшой работы. Грузин согласился, пообещав мне за это 10 р. Я же сказал, что желаю их получить вперёд. Он меня понял, передал мне помятый червонец. Я что бы убедиться в том, что это настоящие 10 рублей, мельком глянул на них, разжав кулак своей руки, и убрал их во внутренний карман пиджака. После чего я снял пиджак, повесив его рядом с собой, и оставшись в рубашке с коротким рукавом, принялся за работу. В моём распоряжении было чуть больше часа времени. Потом обед кончался, и мне необходимо было быть на площадке. Мне предстояло собрать восемь столов, к которым было необходимо прикрутить по четыре ножки, по два болта на каждую. Деньги были в кармане, от чего настроение подскочило до высшей отметки и я весь в поту со старанием крутил эти болты, с каждым шагом всё ближе ощущая выполнение своего договора. Мне щипало глаза от дыма , рядом стоящего мангала. На котором уже были приготовлены шампуры с мясом и уже люди всё кучнее и кучнее собирались к этому месту, в ожидании начала работы очередной точки. Тут же одновременно со мной производились и другие работы, по установке всего остального оборудования. Таких вот точек по всей площади было великое множество. Да и не только здесь, а и по всему городу на улицах и площадях. Казалось, что город был просто окутан этим дымом с запахами шашлыков и выпечки. Я продолжал выполнять свою работу, а кругом тоже во всю кипела работа, все только ещё готовились к празднику. Он начнётся только завтра, а сейчас пока я тут кручу эти болты и гайки, идёт оживлённая пред праздничная ярмарка. Некоторые столики, которые я уже собрал, люди сами оттащили в тенёк под деревья и наставили на них всякой всячины, в ожидании самого главного – шашлыков. Я заметил, что меня стала одолевать мысль, предложат мне поесть, или нет. Наверное, от того, что ужасно хотелось всего этого попробовать национального изобилия блюд, которые предлагались покупателям, тесными рядами обступившими все эти торговые пятачки на свежем воздухе под голубым и солнечным небом города Тбилиси. Немного задержавшись, я закончил свою работу и тут же пошёл докладывать тому, кто мне дал червонец. Мы пожали руки друг другу и я побежал к своей группе, невольно думая о том, что так и не довелось попробовать мне того, что готовилось так рядом со мной пока я скручивал эти столы. Но эта мысль оказалась столь мимолётной, что её тут же захлестнула другая про то, как я честно заработал 10 р. пока все наши обедали. Обедали, громко сказано, просто все болтались по ярмарке в ожидании окончания этого обеда. Весь обед и сводился к тем перекусываниям у таких вот торговых точек под открытым небом. Наша костюмерша за это время успела прибарахлиться, закупив несколько пар полусапожек местного пошива на общую сумму в 150 рублей. Судя из их разговора, очень уж модная обувь, носами местные все же предпочитают импорт, от сюда и такой завал этой обуви, которую нарасхват берут приезжие. Такие вот как мы. Из-за своего положения с деньгами я вообще потух и давно уж смирился с тем, что мне всё это не по зубам, мимо чего естественно просто приходилось проходить мимо. Даже то, что нет плёнки цветной и я не могу хоть в этом найти себя и успокоить в съёмке всех этих прелестей на слайды. Сегодня зашёл в кинолюбитель, там она есть, а что толку, нужны деньги. Вот уж действительно мне не позавидуешь. Сколько раз я уже вот так оказывался в такой ситуации. К примеру, взять вчерашний вечер. На наконец-то переселили   более сносную гостиницу. Добились вроде своего и опять же не всё слава Богу. Мои все вещи находятся в грузовом автофургоне, до которых нет возможности добраться. Первое, что сделал на новом месте проживания, помыл голову тёплой водой. Отмыл наконец-то руки и лицо, которое за эти четыре дня превратилось в обветренную и небритую физианомию какого-то бродяги с заспанными глазами. Далее весь вечер прослонялся по городу просто так. Даже и писать не хочется об этом. Единственное, что смог купить, круглый хлеб за 15 копеек. Потянуло на него от того, что он был свежий и к тому же ел последний раз сегодня утром в какой-то дешовой столовой. Взял двойную порцию манной каши и несколько кусков хлеба, заплатив за всё это копеек пятьдесят. Мясные блюда очень дорогие, и как правило ими ещё и не наешься в итоге. Порция супа куриного стоит копеек 70, а молочные продукты, такие как творог и сметана всегда казались доступными у нас, тут  же так дороги как и мясо.

 Возвращаюсь к вчерашнему вечеру. Купить-то купил этот хлеб, а ходить с ним в руке как-то не удобно, к тому же я половину его обгрыз со всех сторон  эту черняжку, сам того не заметив пока шёл по безлюдной аллее. Потом всё же зашёл в какой-то магазин и попросил лист бумаги, так потом и гулял по городу со свёртком в руке до позднего вечера. Оказавшись в самом центр, спустился в Тбилиское метро. Именно метро меня тут чуточку приблизило к вам, этого нельзя было не заметить, как я обратил внимание на те сходства во всём с нашим метро, в том числе и даже запахи были схожи. Вот она настоящая грусть по дому, да тут ещё этот свёрток в руках, что в нём? Знал только я, от чего становилось ещё грустнее. Сейчас вот и вам стало известно о содержании этого свёртка с остатками чёрного хлеба, мне не хотелось, что бы об этом знали посторонние. Наверное, от стыда за самого себя и за неумение регулировать своими «доходами». Мне пора на работу. Ещё раз прости меня за то, что я оставил тебя одну. Вот оно тут мне и отливается во всех цветах радуги.

Я целую Вас всех мои Дорогие.

До свидания.

 Любящий Вас всех Ваш папочка и твой Саша.