117 449 г. Москва, ул. Винокурова, дом 7/5, корпус 3, кв. 22  

Карельской Алёнке и Марине Борисовне.

Здравствуйте мои лапочки!

Мои дорогие Алёнушка и Маришка!!!

Лежу, читаю книгу, где-то в коридоре у дежурного прозвенел звонок телефонный. На улице, ребячий шум. По железной дороге (самою её не видно из-за зелени), а вот проходящие вагоны очень хорошо видать. Они то и дело с шумом проходят мимо, не видимые мне в кровати, составы. Я лежу в постели весь погружённый в рассказы Юрия Олеши. Вдруг, стучат в мою дверь, я несколько растерялся и соскочив с кровати, принялся искать ключ, который как на зло будто провалился под землю. Без ключа, дверь было не открыть, тогда, беспокоясь о задержке по моей вине, я предупредил – «Минуточку!». Ключ тут же попал мне на глаза, в дверях стояла дежурная. Извинившись за беспокойство, она тихим голосом сказала, что мне письмо и оно сейчас на третьем этаже. Я очень обрадовался, быстренько влез в свои новенькие – замшевые шлёпанцы и прямо с книжкой в руках поскакал на третий этаж, опережая идущую по коридору дежурную. Спустившись этажом ниже, не выпуская пальца из книги, на том месте где остановился , я подошёл к столику дежурной. Сама она была в конце коридора, увидев меня, она прервала с кем-то свой разговор и направилась ко мне. Я же, уже видел письмо лежащее у неё на столе, написанным адресом вниз. Конечно, это было мне. Не было и сомнения, пусть и не видно было ничего говорящего о том, что оно ждёт именно меня. Это я чувствовал своим внутренним микромиром, но трогать его не решался, проявляя сдержанность, я терпеливо ждал, пока не подошла дежурная. На ходу интересовалась, что же  я не зашёл спросить письма. До этого, со дня переселения постоянно заглядывал к ним на этаж с одним единственным вопросом – Нет ли для меня письма? А сегодня, очевидно уставши, я прямиком прошёл к себе, к тому же руки мои были заняты. Ты же знаешь, я часто делаю покупки, не беря с собой ни какой сумки. И вот нагрузившись в очередной раз, я так и прошёл мимо своего бывшего третьего этажа.

Пишу, а часы взяли и остановились. На них ни когда не бывает правильное время. За один час они убегают почти на десять минут. Завожу их для шума лишь. А прежде чем использовать их как будильник, предварительно подсчитываю, на сколько нужно поставить с учётом поправки на их сугубо личный механизм. Один раз просчитался и проспал ровно на один час. Подвели не часы, а плохие мои познания в области арифметики. Так что, если хорошо подсчитать, можно даже на бумажке в столбик, то точность гарантируется. Повторяю, только при соблюдении учёта поправки, ни как иначе.

Сейчас уже стемнело, прервавшись, я включил настольную лампу. Пишу сидя на постели. Пододвинув к себе поближе не большой журнальный столик. Полированная крышка его застелена отрезком клеёнки в размер стола. Слева я поставил лампу. Справа, немного тесня друг друга, в плотную между собой стоят предметы моего пользования. Тут и горе – часы умолкнувшие, рядом наручные, тройник (вернее удлинитель наш белый) с включённой в него лампой. Кружка, стакан не мытый после кофе, на стакане сверху лежит чайная ложка. Рядом в алюминиевой тарелке из под второго (я эту тарелку нашёл в лесу) стоит вымытая банка в ней торчит столовая ложка, которой не сколько часов назад я хлебал не очень горячий суп. Вернее остатки супа «Домашнего», так по крайней мере было написано на упаковке. На этом я опять возвращаюсь к тому, где меня прервали остановившиеся часы.

Чем я мог вообще так нагрузиться? Встаёт невольный вопрос. На этот раз продуктами. Был я в куртке чёрной, не смотря на отличную солнечную погоду. Во внутреннем кармане которой теснились два пакета супа, да ещё кошелёк с мелочью. Боковые тоже были заполнены. В одном кармане было 200 грамм конфет «Подушечка», а в другом пол кило сахарного песка. Под мышкой левой руки был батон белого хлеба, в правой руке была обыкновенная буханка. Которую я нес, держа её за торцевую часть. В такой вот экипировке я сошёл с автобуса, остановка рядом с гостиницей.

Первое, чем я занялся, войдя в номер, поставил свои кипятильники. Маленький для подогрева супа. Потом скинул свои полукеды я их тоже, как и шлёпанцы не давно купил. Кроссовки – красуются в работе, ты бы их видела, думаю, что не узнала бы. Поскольку я согласился исполнять роль маляра и живописца, соответственно за определённую доплату. Мне должны будут доплатить ещё 30% как за совмещение. Словом, я весь в краске, мне это даже нравится. Правда, устаю. Но ничего, была бы польза обществу. И так, облачившись в комнатную обувь, не спеша, умылся. Не стал доводить суп свой до горяча – выключил. Разложил по местам покупки, освободив подоконник. Ем я всегда медленно, на что уходит не менее получаса. Подчистив до дна пол литровую банку с супом до самого дна, принялся за кофе. Вчерашний батон уже кончается. Я его с малом и повидлом мандариновым, как печенье, чуть ли не в один присест махнул. Убрав всё после себя, одевшись полегче, по спортивному. Белая футболка, тренировочные, полукеды и ветровка – отправился в книжный магазин. Вернее, это обычный промтоварный. Там мне отложили ещё несколько дней назад книги. Сама Лена уже уехала в Ленинград, поступать учиться (не знаю на кого, что-то с финансами ). Книги же она оставила своей матери, она работает в соседнем магазине по торговле дефицитом, для сдающих всякие там ягоды, грибы. Ну ты поняла. Всё это отложено было. Я взял не задумываясь на общую сумму в 7 руб. 60 коп. Две книги повторные правда. Это такие как Ю. Олеша и Шукшин. Другие две, новые для меня. Жюль-Верн «Пять недель на воздушном шаре» и книга «Тартак Найдорф» Ивана Пташикова. Это две повести в одной книге. Обе они повествуют о событиях минувшей войны на землях Белоруссии.

Не задерживаясь, я тут же со свёртком под мышкой, направился к гостинице. Первым делом, бегло просмотрел, принесённую литературу. Залез в ящик, достал сладости и запивая остывшим слабым кофейным напитком, сидел на постели, жуя конфеты смотрел свои книжки. Потом взбрело в голову открыть сгущёнку и перелить её в стеклянную банку под капроновую крышку. Перевернув, её к верху дном, я поставил её, слегка наклонив поверх стеклянной банки. Содержимое медленно сползало вниз, чем меньше его оставалось, тем медленнее всё ползла извиваясь непрерывная нить сладости. Так хотелось её коснуться языком, ноя смотрел, что будет дальше. Потом эта нить стала прерываться, томительные капельки подолгу собирались с силами, прежде чем упасть в стеклянную банку, как бы в нерешительности плюхнуться в пропасть. Но и им суждено было сорваться, таща за собой тончайшую нить. Потом я не выдержал эту картину, выскреб ложкой всё из банки. Немного облизал остатки содержимого, и закрыв банку вымытой капроновой крышкой, поставил её на подоконник. Сам опять же плюхнулся на постель, открыв книжку. Время от времени, залезая в пакет с конфетами. Купил «Подушечек» что бы не очень быстро кончились те, что ты мне Маришка прислала. Спасибо тебе, ты всегда внимательна ко мне. С уверенностью скажу, что во мне этих качеств на много меньше и эта жилка  менее заметна по отношению к тебе. Мне так кажется, что я не в полную силу забочусь о тебе.

Почитав не много, решил прогуляться. Был на озере. Вечернее солнышко спешило раздать свои лучики, они скользили по земле, и чувствовалось их тепло. Как всегда, на берегу пусто, лишь грохот доносящийся с порта резко обращает на себя внимание. Одинокая лодка бесшумно движется вдали по глади не совсем спокойной воды, ветер не очень сильный. Несколько мужчин, очевидно, только что искупались. Волны слегка подступали к песчаному берегу, я же шёл чуть поодаль, по тропинке среди травы. Два мужика сидели под берёзами, почти у самой воды, промеж их, стояла бутылка. Они о чём-то оживлённо беседовали, иногда делая жесты руками. Совсем, рядом с ними паслась корова – рыжая в пятнах белых. Пройдя до устья реки, впадающей в озеро, той самой реки, когда-то бурлившей своими водами в верхнем своём течении. Тут же она была совсем иной, в полусонной дремоте вода её сливалась с озером, болотистая окрестность опоясывала эту почти неподвижную воду. Лишь только в месте впадения в озеро, речка как бы разорвала песчаный берег озера, словно вырвавшаяся на свободу из неволи, успокоившись на достигнутом в слиянии с Онегой.

Я подошёл к воде, по доскам проложенным заботливо чьими-то руками, не много прошёлся по мокрому песку, как по асфальту, постоянно следя за волной. Как наблюдают порой за шаловливым ребёнком. Которая так и норовит подмочить мои новенькие, ещё ни чем не испачканные обувки. Устье реки так узко, метров десять – пятнадцать всего. Помню, как я ленясь обходить через мост, переплывал в этом месте, держа в одной руке сумку с вещами. Задрав её к верху, другой же рукой усердно грёб под себя. Заботясь, как бы не намочить содержимое своей сумки. Сейчас же я стоял раздумий полн, почти как у Пушкина.

Вернувшись в гостиницу, опять увлёкся чтением и тут вот я опять подхожу к началу своего письма. Именно в этот вот момент и раздался тот стук в дверь, о котором я уже успел рассказать, не много путая действительность. Такая вот подробная картина получилась, как в кино. После чего и пишу вот это письмо. Прошло не мало времени. Вчера писал своим родителям, я от них получил письмо, они передают Вам большой привет от себя лично. Уже поздно и я не берусь пересказывать содержимое их письма. Словом, всё хорошо.

Буквально, только что заходил ко мне художник, чувствовал, очевидно, что я не сплю. Поговорили о работе, я ему предложил, что ни будь почитать. Не хочет, понятно что устаёт. Он из декорации почти не вылезает целыми днями. Я своё положенное отрабатываю, а он ещё остаётся с халтурщиками. А то без него дела медленно продвигаются. Конечно, кому как ни ему беспокоиться за декорацию. Тем боле, что со дня на день, приезжает основная группа, а работы ещё не в проворот.

Лапочки мои, я Вас не утомил? Конечно, Алёнка уж давно устала, да и я притомился писать, чего скрывать. На днях я ещё одну игрушку тебе купил. Набор юного фотографа. Всё вроде как детское, но если постараться, в итоге можно кое-что получить в виде результатов своего труда. Я имею в виду фотографию. Так что лапочка, видишь, как папочка о тебе заботится. Мне твои рисунки понравились, особенно Стёпка, да и написано не плохо. Ты, почаще старайся, найди в себе силы. Только в упорном труде можно чему ни будь научиться. А если надоело заниматься, отложи на короткое время своё занятие – отдохни и затем снова попытайся. Только так моя дорогая. Надо привыкать к трудностям. Ты не дума, что всё так просто. И маме тяжело, и мне. Однако ж мы не боимся трудностей. Так и ты моя крошка помни всегда об этом. Ты уж большая, тебе пять годиков не забывай, что именно сейчас надо стараться во всём и привыкать к преодолению препятствий. А то привыкнешь к слабостям так и вырастешь неумейкой. Так что давай, учи буковки, а то стыдно будет, возьму тебя в Соликамск, а ты и ни чему не научилась за год. Ты понимаешь, что тебя папа просит? Я хочу только одного, что бы - ты не росла лентяйкой. Пустая беготня по двору с подружками, это тоже нужно, но в меру. А не так как это чаще у тебя бывает. Как убежишь на улицу, так и носишься пока………………

Лапочки мои я Вас всех люблю и целую.

До свидания.

Ваш папочка – твой Саша.

Ночь с 4.08.83 г. на 5.08.83 г. ровно один час ночи.