117 449 г. Москва, ул. Винокурова, дом 7/5, корпус 3, кв. 22  

Карельской Алёнке и Марине Б. 

Здравствуйте Мои Дорогие

Алёнка и Мариночка!!!

Сердцем и всей душой я всегда с Вами, мои девочки. Чем бы я ни занимался, нет - нет да ловлю себя на мысли о Вас.

Работы пока нет, наверное, поэтому и скучаю. Понемногу присматриваюсь к городу и его окрестностям. Так в  воскресенье, после того, как написал Вам письмо, я отправился на место предстоящей съёмки. Где в настоящий момент развернулось строительство нашей декорации, руками местных мужиков. Согласно договору, они построят всё, что нам необходимо. На мои плечи падает лишь незначительная доля. Я под руководством художника буду заниматься мелкими доделками, плюс к этому ещё и подготовка помещения до приезда основной группы. А пока бездельничаю, в тоже - самое воскресенье, после недолгого пребывания возле строящейся декорации, я решил пройтись вверх по течению реки. Выйдя на тропинку, я не задумываясь, отправился в путь. С первых шагов обратил внимание на землянику, разве можно пройти мимо такой сладости. Так и двигался, время от времени останавливаясь.

Природа здесь изумительная, по левую руку моего движения, шумно несла свои воды река. Она не очень большая, но зато местами очень быстра. Как и мой берег, противоположный тоже густо поросший хвойными породами в основном, круто поднимается вверх, и лишь далеко вверху деревья как бы касаются пробегающих от сильного ветра мимо облаков. Зато здесь, внизу, идя по лесу, почти не ощущаешь этот ветер, который так лихо хозяйничает над головой. Накинутую ветровку, пришлось скрутить и положить в свою сумку с фото принадлежностями. Сам же фотоаппарат, постоянно висел на моей шее, стуча меня в грудь, когда я набирал более быстрый темп. Придерживая его одной рукой, я всё дальше уходил от населённого пункта. Изредка мне попадались встречные прохожие. На небольшом островке, посреди реки расположились у костра несколько человек, это были обычные отдыхающие, по пляжному одетые. Все, возле костра стоя, были увлечены, какими то разговорами. Моё появление, их в какой-то степени отвлекло, но я не стал задерживаться и не мешая уединившемуся коллективу, быстро прошёл вперёд, без всякого стеснения разглядывая их прямо на ходу. Одна из женщин, в распахнутом платье, смутившись своего пляжного вида, принялась спешно застёгивать пуговицы. Идя дальше по тропинке, то уходящей от реки, то чуть ли не в плотную, примыкающей к воде я оказался возле крутого не очень сильно поросшего склона. Стал подниматься потихоньку вверх. Обилие земляники, задержало меня там почти на час. Поедая её, я думал о Вас, о том, как буду писать письмо и даже мысленно уже представлял эти строки. Есть приходилось одной рукой, другой я в основном держался за какое ни будь молодое деревце. Так было там круто, что просто так там ходить было сложно. Глаза просто разбегались и я то вверх, то вниз, то влево, то вправо курсировал по отвесному склону. Потом, очевидно надоело мне это и я решил оставить земляничное место, пробираясь на верх, где виднелись какие-то деревянные постройки. Река была далеко внизу, от сюда сверху отчётливо просматривалось её извилистое русло, усыпанное валунами разных размеров. Местами берёзы полу упавшие, едва касаясь своими ветвями быстрой воды, зачастую напоминали подобие мостков. Брошенные, неведомой силой, беспорядочно соединяли один берег с другим своими стволами, застыв над водой в полном оцепенении. От сюда сверху хорошо было видно и песчаный берег, который я прошёл несколько часов назад и горы с «выстриженной полоской уходящей под облака, терпя на себе тяжесть высоковольтной линии. Их здесь так много, куда не глянешь, кругом возвышаются над лесом мощные металлические опоры, разные по своей форме. Любуясь природой с этого склона, я не однократно жалел, что всего этого не доводится увидеть Вам – мои дорогие. Поэтому я так более подробно стараюсь передать те впечатления, да и к тому же время пока в достатке. Начнётся работа, там некогда будет писать про природу, а кто знает, может это и не будет помехой. Я ведь знаю, что ты Маришка, любишь когда я тебе пишу, да и ребёнок привыкнет к более содержательным письмам своего папочки. Личный пример, это превыше всего. Только так можно чем то заинтересовать ближнего, не говоря уж о собственном ребёнке.

В общем, я потихоньку добрался до верху, обогнул постройки частных владений. В плотную примыкающих к крутому склону. Дороги я пока ещё не видел, но её существование не трудно было представить. Шум проносящихся автомобилей явно соперничал с шумом протекающей реки далеко внизу. Я вышел к этой дороге и далее шёл не далеко от неё, по тропинке ведущей к видневшемуся, среди леса кладбища. Пройдя мимо него, опять свернул в лес и пошёл в сторону, от куда доносился шум реки, которую я оставил на некоторое время. На часах был уже третий час по полудню. Изрядно проголодавшись, я жевал в сухомятку белый хлеб, который купил ещё не доходя до декорации из расчёта, что бы к вечеру было с чем попить чайку. Батоны здесь великая редкость, так что белый хлеб за милую душу идёт. Я лишь один раз успел купить батончик к чаю, а так в основном беру половину буханки обычного белого хлеба. Вот и сейчас, ломая его, я потихоньку шёл своим путём. Много съесть не смог, быстро надоело и я его опять завернув, засунул в свою сумку. Через несколько минут, вновь оказался возле той самой реки. Дальше идти не было уже желания и я повернул назад. Из нашедшей неожиданно тучки, пошёл не сильный дождик. Но он быстро кончился, я дольше вынимал ветровку, что бы укрыться, не снимая накинутого на плечи свитера. Рукава его болтались у меня спереди, а сам свитер свисал на спине. Единственная польза от него была, это то что ремень сумки и ремень фотоаппарата не давили мне на шею своей тяжестью. На обратную дорогу времени ушло на много меньше. К тому же, я уже не шёл вдоль реки, а своими семимильными шагами держал путь к гостинице по обочине дороги. Которая, почти прямиком, вывела меня к месту назначения.

Не много отдохнув и пообедав, ближе к вечеру я опять отправился погулять, но на этот раз в другую сторону. Прошёл через весь город, в сторону порта. Вышел к горе, перейдя через железную дорогу, по которой несколько дней назад прибыл сюда. Я направился на верх, куда было желание сходить с первого дня своего приезда. Эта гора не крутая и почти не поросшая лесом, за исключением молодняка и то, только на самом верху. Постоянно оглядываясь назад, где моему взору представала обширная панорама небольшого городишки. Справа огромные воды Онежского озера далеко на горизонте сливались с синевой почти безоблачного неба. Из далека вода кажется, единой гладью, поблёскивающей в лучах солнца, лишь несколько самоходных барж нарушали эту плоскость своим присутствием. Портовые краны как огромные гусаки медленно ворочались из стороны в сторону, в своих заботах. Железнодорожное хозяйство, пожалуй, больше всего выделялось из-за своего шума и огромного количества вагонов, то взад, то вперёд перемещающихся по путям. Помимо меня, куда я забрался, гуляло ещё не мало народа. По всему было видно, что все они увлечены сбором земляники. Я, потихоньку поднимался, всё выше и выше. Вдруг, заметил укрепление среди огромных выступов. Несомненно, это был дот, оставшийся после войны. Только вот чей? Наш, или противника? Я заинтересовался и немедля спросил у женщин, рядом собирающих землянику. Это сооружение оказалось финское. Не много замешкав с входом в него, я с любопытством заглянул внутрь через металлическое отверстие. Там было светло, очевидно имелся ещё где-то проём какой ни будь. Тогда я стал осматриваться вокруг, поднялся по уступам наверх и с тылу обнаружил узкий проход, ведущий в низ, в это самое укрепление. Тогда я смело направился через него внутрь. Бетонные стены небольшого помещения были все испещрены разными надписями. Внутри было две комнаты. Одна, та что в глубине была на много меньше той из которой выходил металлический проём, намертво влитый в бетон. Глядя из этого дота, в этот проём, представала полная панорама города, и конечно же того подхода к высоте, где я находился в тот момент. Имелось внутри ещё одно совсем небольшое помещение в виде колодца. В верхней части которого имелась амбразура, так же вся из металла неимоверной толщины и округлой с наружи. Всё это производило огромное впечатление. Сделав один фотоснимок, я этим и ограничился. Правда, не по своей воле, дело в том, что кончилась фотоплёнка в аппарате  к тому же, что-то случилось с фотовспышкой. Когда я её включил, внутри вместо привычного лёгкого свиста. Послышался непродолжительный едва слышимый звук. В чём-то, очень схожий с шипением, далее было ясно, что что-то не то. Попытки извлечь из неё огонёк кончились безуспешно. Не много расстроившись, но не очень очевидно из-а того всего, что меня окружало, я направился обратно с мыслью, что обязательно ещё сюда прийду и несомненно с фотоаппаратом.

На часы посмотрел только у гостиницы, время было – четверть восьмого. Солнышко во всю светило, постепенно клонясь к горе поросшей лесом. Ещё не скоро, но наступит такой момент, когда оно постепенно, как бы утонет в этих могучих лесных массивах. Не много постояв у гостиницы, я поднялся к себе на третий этаж, вот и подходило к концу моё первое воскресенье на земле Карельской.

Вспышку, я включил на подзарядку, не подозревая, вернее ещё надеялся, что это ещё не конец. Но не забывал о том, как по своей оплошности оставил её на подзарядке на долгое время включённой. Помнишь? Ещё в Щелково, по-моему, это и послужило причиной преждевременному выходу из строя аккумуляторов. Сама же вспышка работает не плохо, в этом я убедился, проверив её работу от сети. Залез во внутрь, посмотреть, что из себя, представляют аккумуляторы, что бы посмотреть их в магазине. В магазине таковых не оказалось. Ты спроси Сашку, что может подойти вместо них и можно ли использовать шестирублёвый аккумулятор, круглый с клеммами как у «Кроны». Сашка знает, что это такое. Меня просто интересует, возможно ли по схеме вспышки применение такого рода источника энергии и будет ли этот аккумулятор заряжаться от сети тем же самым путём, что и предусмотрено инструкцией для штатных аккумуляторов установленных заводом изготовителем.

Думаю, что понятно изложил свою мысль. Сейчас сам сначала прочту этот момент, а то вдруг наплёл, что ни будь, а тебе потом разбирай, ломая голову, что куда и зачем.

Пока писал тебе, уже стемнело, да и время уже ко сну подходит. Сегодня днём я поспал часика три. Так что сейчас вот сижу и не тороплюсь ложиться. Минул уже вторник, эти дни ни где не бывал. Просто не удобно уходить далеко, как ни как а дни рабочие. А вдруг, что нужно и меня нет. Только по этому стараюсь не выходить из гостиницы. Дочитываю книгу, про девочку Анни. Много занимаюсь с купленной здесь мною игрой «Волшебный экран». Сегодня за три часа усердного труда воспроизвёл неплохой орнамент по клеточному принципу. Сначала «нарисовал» саму основу в клетку, а затем методом зачернения некоторых клеток, стал создавать рисунок. Зам. Директора, зашедший ко мне попить кофейку, был потрясён моим упорством. Оценив, ту проделанную работу над столь не затейлевым рисунком. У меня и книги лежат, оттого, что я много время вожусь с этой игрой. Мне нравится, как-то по-своему отдыхаешь за таким занятием. Да и посмотреть есть что потом. Тут, я как-то вывел рисунок фотоувеличителя. Так художник-декоратор Борис говорит – «У тебя, наверное, одни объективы и фотоаппараты в голове» - конечно, всё это было сказано в шутливой форме. Мы с ни, думаю, сработаемся. Я себя зарекомендовал как не пьющий, и он даже не помышляет меня уговаривать. А один раз даже при мне у меня же и допивали. Вернее, собрались у меня просто так посидеть. Анекдоты травили, зам. Директора Игорь пришёл с гитарой и исполнял песни собственного сочинения. Мне очень понравилось. Содержание песен разное, но главное, на что я обратил внимание они не пахабны, но и одновременно очень свободны и порой даже развязны. Особенно песня о том, как он одно время работал приёмщиком стеклопосуды. А песня, про московский универмаг меня так захватила, что от восторга, я даже и слов не запомнил. Пел он очень много, почти весь вечер. Потом он принёс бутылку и они допили то, что там оставалось. Я, не стал, ссылаясь на то, что мой организм против таких мероприятий и убедив их в том, что водка далеко не всем по вкусу предоставил им в распоряжение два стакана и оставшиеся помидоры. Которые, ты мне снарядила в дорогу. Ребята поскромничали и не решились их все съесть, ограничившись лишь одним помидором, когда уходили, то попросили с собой ещё парочку. Замечу, что в тот момент в городе их не было. Это только сейчас они появились, и то нужно очередь постоять. Правда, с каждым днём всё заметнее их достаток, чего нельзя было сказать дня два назад.

Моя лапочка, наверное, утомилась от моего письма. Ведь оно такое огромное. Да и по времени заметно, что слишком долго я его пишу. За окном сплошная темнота, сейчас первый час ночи. Где-то на нижних этажах, подомной слышится не громкая музыка и разговоры нескольких человек. В основном голос мужской и иногда женский. У них видно, как и у меня, настежь открыто окно, по этому так сильно и слышно. Часа два назад под окнами бегали местные девчонки. Человек 5, в возрасте лет 12. На сколько я понял, их очевидно заинтересовала любовная картина в каком-то окне нижних этажей. Они так заворожено смотрели, забравшись на крышу небольшой постройки, стараясь не мешать происходящему событию. Потом та, что была постарше не выдержала, и давай кричать – «Сколько можно обниматься!» - и вся девичья компания, заливаясь смехом, с шумом побежала со двора в сторону жилых домов. Вернее жилого дома. Он тут поблизости один. Пяти этажный, с большими балконами, из белого кирпича.

Если в прошлом письме я хоть немного уделил внимание Алёнке. То на этот раз как-то не получилось. Я думаю, ей не станет обидно, ведь всё, что я писал о природе и о своих прогулках, думаю, ей тоже было интересно послушать. Полагаю, что ты Маришка читала вслух мои письма. Напиши мне обязательно, как реагирует Алёнка на содержание моих писем. Что её интересует? Что она хочет передать лично от себя?

Ты слышишь Лена? Обязательно проси маму, что бы она писала то, что тебе хочется мне передать. Прямо садись рядышком с ней и диктуй ей, что нужно написать своему папочке. Хорошо? Моя дорогая. А я здесь, получив Ваше письмо буду очень рад и мне конечно не будет так скучно без Вас, держа в руках лист бумаги на котором будут изложены Ваши мысли, Ваше тепло. Которое так необходимо мне вдалеке от дома. Я так привык к Вам, что очень ощутим этот разрыв, хотя я и пытаюсь делать вид, что всё нормально и ни что меня не волнует.

Как видите, кончается уже второй двойной лист из тетради в клеточку, но не кончаются мои мысли. Писал бы ещё, но это в следующем письме.

До свидания.

Крепко Вас целую мои Дорогие.

Ваш папочка.

P.S. (на полях) Прочёл всё, что написал. Ушло больше пятнадцати минут по времени. Уже начало второго часа ночи. Так темно, из-за сильной облачности, лишь едва заметно огонёк вдали виднеется, да по-прежнему внизу те разговоры. Ещё раз, До свидания мои дорогие.

(от 20.07.83 г.)