Насколько полезно держать револьвер у виска? Со взведенным курком и полным барабаном?
Ах, милорд... я мог бы быть вашим, но разве в этом смысл нашего бытия?
Да, я опустошу барабан тайком под столешницей и щелкну затвором. Медленно, плавно, растягивая мгновения и время, как тягучий туман, нажму на курок. Увольте, вы этого не дождетесь- я еще слишком жива и хочу жить, что бы ни говорил. Правда, что проку от этой жизни, если я смотрю на вас... и ничего. Ни зависти, ни горечи, ни боли. Но только- по отношению к вам. Да, быть может, вы скажете, что я люблю себя жалеть...
Но это будет ложью, чистейшей и наглой ложью. Я констатирую Факты.
Нет, вы посмотрите на эти пальцы? На ладони, на которых нарисовано шесть или восемь параллельных линий жизни. Разве это не странно? Вы только вглядитесь, миледи, сколько я ни думала, я все не мог понять- зачем столько и как это так можно. А теперь взгляните мне в глаза. Сначала на изумрудно-золотую радужку, а затем- в зрачок. И что вы видите, милорд? Согласитесь, контраст разителен. А всё дело в том, что моё сердце остановилось.
Нет-нет, не делайте такое лицо! Технически, повторяю, технически, оно бьётся и очень даже активно работает. Но... оно холодно, милорд.
Да, что я вам, право слово, рассказываю. Вы и сами все знаете, я же вам рассказывал, правда? И про то, что револьвер мой- не заряжен. И про то, что это картонная бутафория бытия. В которой, к слову, живут там, за окном. Вот и делайте выводы, милорд.
Нет, вы скажете, я знаю, что во мне так мало осталось от меня-прежней, и будете правы. Я мог бы опровергнуть ваши заявления парой фраз, но вы же видите...
Ах, к чему слова, право слово... молчите, милорд, молчите. Я просто никогда не буду вашей. Смастерю себе новый бутафорский револьвер. И, возможно, на этот раз он выстрелит. И еще. Милорд. Простите меня за мои крылья. Я сама, да, сама захотела этого и в мыслях даже просила о них. Да, раньше, я мог бы быть вашим. Но теперь мне помешает... я сама. Я буду молить Свет за вашу грешную душу, милорд. Разрешите мне откланяться.
Истинно-ваш.