Он прижал меня к себе и поцеловал в щеку. Я неловко скользнула губами по воротнику куртки. Выслушала : «Пока… И не скучай! Я приеду.. как-нибудь.» Я улыбнулась. Пошла к двери, на ходу доставая из кармана джинсов ключ. И всё смотрела вслед. Оглянись! Пожалуйста! Хоть раз! Оглянись! Но нет. В голове всплыли строчки из фильма : «Сотни солдат уходили. И лишь один нашёл нужным оглянуться.». Я тихо рассмеялась… Ненормальная. Дверь что-то пропищала вслед. У лифта я остановилась и привалилась к прохладной стенке лбом. Скосила глаза на вход. Чёрт. Ни минуты покоя. И не дожидаясь группы людей поехала вверх.
Дверь я открыла сразу. Хотя пальцы тряслись. Чувственный фильм\любовь… Нужное – подчеркнуть. Только не плачь! Ты не должна плакать. Ты ведь сильная. Хоть и глупая, ну не бывает на свете любви. К тебе то есть не бывает. И я не плачу. Вхожу в прихожую. Закрываю дверь. И чувствую дикое желание упасть на колени. Нет. Не лечь, не сесть. А упасть на колени. Может быть – перед господом. И разрыдаться. Но я ведь не верю в богов. Зато я верю в любовь. Я иду на кухню. Там – кран. Холодно. И дико болит голова. Я спала с мокрой головой и открытой форточкой? Ха, от менингита умирают. Холодно. Нет. Это уже воображение. Потому что я открыла не тот кран. С визгом выдёргиваю голову из-под крана. Толчками возвращается цинизм и хорошее настроение.
У меня всё не как у людей? Милочка, так считают многие. Зато у тебя теперь есть вполне человеческая голова и большое самомнение.
Мягкая подушка и тёплое одеяло. Я сижу на горе из этого тёплого одеяла и мягкой подушки. И просто смотрю на свою руку. Через часы она помнит тёплоту другой руки.
И я помню. Меня ведь просили верить? И я пообещала… Что буду. Нам ведь только это и остаётся. ….верить… В то что любить умеют и души.