Я входил вместо дикого зверя в клетку,      выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,      жил у моря, играл в рулетку,      обедал черт знает с кем во фраке.      С высоты ледника я озирал полмира,      трижды тонул, дважды бывал распорот.      Бросил страну, что меня вскормила.      Из забывших меня можно составить город.      Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,      надевал на себя что сызнова входит в моду,      сеял рожь, покрывал черной толью гумна      и не пил только сухую воду.      Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,      жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.      Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;      перешел на шепот. Теперь мне сорок.      Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.      Только с горем я чувствую солидарность.      Но пока мне рот не забили глиной,      из него раздаваться будет лишь благодарность.              24 мая 1980