31-го поздним утром я уже катилась по направлению к Санкт-Петербургу. Сначала подумалось с оттенком паники: «Неуютно, неудобно, и так будет продолжаться 8 часов!» Это ощущение длилось долго − минут 15 аж. Далее просто стала тихонько кейфовать и жить овощной жизнью: поспать, почитать «Диалоги с Иосифом Бродским» Соломона Волкова, схомячить немного еды, из тех запасов, которые матушка дала мне с собой, невзирая на моё сопротивления (часть осталась не съеденной, а блинчики − впоследствии и вовсе протухли), выпить чаю (чай стакане подстаканником с эмблемой РЖД вкуснее, чем чай из чашки дома или из кружки на работе) − сплошная благость, и даже восточные люди, которые затеяли слушать гадкую попсню, не испортили мне путешествие…

В семь вечера с копейками ступила на твёрдую землю на Московском вокзале (копия Ленинградского вокзала в Москве!), пахло как будто старыми игрушками и несладкими леденцами − волнительно! И сразу в метро: надо было добраться до хостела «Ра», что в Кузнечном переулке, где я забронировала койко-место в шестиместном номере. Можно было бы от Площади Восстания до Владимирской и пешком пройтись, но − стрёмно. Метро: 4 линии, без кольцевой, и вся схема похожа на цветок или паучка. И ещё: там не карточки, а металлические жетоны, один из них оставила себе на память!

От Владимирской до моего хостела было рукой подать, как вдруг мне встретился бомж с большими пакетами, хотел дойти пешком до Балтийского вокзала и спрашивал дорогу; объяснила ему, что сама здесь первый день, и предложила денег на проезд. Бомж стал горячо уверять, размахивая руками с угольно-чёрными ладонями, что он сам − состоятельный человек из Луги, и денег давать ему не надо. Стали прикидывать по атласу маршрут. Мне показалось, далековато. И я таки всучила ему денег на проезд, пригрозив, что в противном случае обижусь, и показала, где ближайший вход в метро. Пожелали друг другу счастливого нового года и разошлись.

А потом начался кошмарик: я не могла найти хостел, вывесок не было никаких. Люди, кого ни спрашивала, говорили, что я храбрая, желали счастливого нового года, где находится «Ра», не знали и посылали в противоположную сторону; нашла искомое благодаря паре, которая как раз туда шла. Уфф, вот я и на месте! Соседками моими оказались две пухловатые тётки лет под сорок, с Алтая. Сразу стали задавать вопросы a la «А с какого ты горАда?» и вовсю врубали блатняк. Они меня спросили: «Ты приехала встречать Новый год сюда? Что, в Москве так хреново?» Спросили, не хочу ли я переночевать у друзей? Я спросила: с какой радости, раз уплачены тугрики? Бабы замолчали. А через минуту одна из баб радостно заявила: «А мы будем всю ночь выпивать и трахаться!» Мой ответ был уклончив: «Ааааа…». Разумеется, я быстро свалила: делать в номере было совершенно нечего, да и потом: у меня была назначена встреча с Вионой.

Viona − замечательная (портрет опубликован ниже), её дневниковый образ совпал с образом в действительной жизни, и я очень рада, что увидела Настю воочию (а скольких милейших петербуржцев я бы хотела увидеть, но не увидела…)! Мы бродили по Петербургу, разговаривали (с Настей приятно поговорить о многом!), пили глинтвейн из большой бутылки, отпивая поочерёдно и заедая всё это дело виноградом; народ баловался фейерверками тут и там, и все вокруг поздравляли нас, мы также в долгу не оставались (я испытала чувство единения с остальными питерцами, очень тёплая была обстановка, хотя дело было на улице), и Новый год встретили на Невском… Чудесный праздник, именно о таком я и мечтала! Радостная, к тому же глинтвейн стал действовать, я вернулась в свои нумера…

…Моё возвращение было уже не столь радужным: в комнате звучал блатняк, было накурено, а за круглым столиком сидели мои бабцы с их восточными кавалерами-осетинами и ударно отмечали. Настойчиво приглашали меня присоединиться. Я отказалась. Один из чуваков возопил: «Ты не уважаешь осетина!» Я: «Осетина уважаю, но пить не буду!» Чувак бросился ко мне и схватил за руку. Я придала лицу немного пьяной бессмысленности (это не было притворством, скорее − акцентированием моего состояния на тот момент… А как же иначе: если валишься с ног, а внешне это незаметно, и тебя хотят «поучаствовать» в общем празднестве люди, которые тебе не слишком приятны, и надобно от них отбояриться; а скандалить − не хочется. Так что хитрость и азы актёрского мастерства − орудие слабого, и всё в полном порядке с морально-нравственной точки зрения − самооборона), от меня отстали, так что ваша покорная слуга завалилась спать (в спальном платье и джинсах, мало ли…); я лежала в предсонном оцепенении, а вокруг была вакханалия: народец орал, визжал, скакал стрекозлом, свет был включён, естественно, а блатняк сделали погроме (У меня два неприличных вопроса: как можно возбудиться под песню «Такая осень в лагерях»? И кем надобно быть, чтобы, гхм, от этой песни возбудиться? Эхе-хе), потом не знаю, что делали все эти люди: я крепко спала, и на мне можно было гвозди выпрямлять. Утром быстро-быстро в душ, а затем пришлось завтракать на подоконнике хостела: уж больно было накурено (я сама не курю, но запах табака люблю… Однако там была просто тошнотворная душегубка), вернулась в номер, узрела волосатую мужскую руку, свешивающуюся с другой койки и − быстро смоталась. Тем более, у меня был лишь один день, чтобы посмотреть город…

Побродила и пофотографировала (часть снимков размещена ниже)со сладостным чувством. Через некоторое время ко мне присоединилась Виона. Мы опять-таки бродили, а потом я стала засыпать на ходу и нешутейно выпадать из окружающей действительности. Настя пригласила меня к себе, а из хостела посоветовала убраться, да как можно скорее (она уже была в курсе моих жилищных страданий), и мы забрали вещи из моей Вороньей Слободки (кстати, праздник мне мои соседи испортить не сумели). Так что ночевала я у гостеприимнейшей Вионы (это было восхитительно: лежать в полутьме и болтать, и заснуть на круглой, словно солнце, или арена цирка, кровати, а, проснувшись, увидеть красивую рыжеволосую (это вместо похмельных тёток!) девушку в зелёном халате, которая сидит у тихонько жужжащего ноутбука и пишет программу)…

2-го января вечером вернулась в Москву. В поезде народ врубал гадчайшую попсу на полную мощность, но это мне не помешало дрыхнуть в своё удовольствие. Один дядька гадал кому-то по руке и говорил, что большой палец, подвижный и с «тонкой талией», − признак человека весьма хитрого. Не удержалась и показала свой большой палец. «Упорная и пройдошистая» − был приговор…

Впечатление от города: Петербург очень похож на Москву. Но только уютнее, камернее, что ли. Странно, судя по рассказам других людей, уже здесь побывавших, мне представлялось, что в Питере должно быть неимоверно холодно (кстати, нет: было тепло, теплее, чем Москве; снег и лёд отсутствовали напрочь), промозгло (отнюдь-отнюдь!), всюду давящие и угрюмые стального цвета громады зданий (цвет: серый, но наполненный светом, а не стальной). Петербург наполнен светом и воздухом (но, быть может, это так только в центре?). Ждала, что город будет меня враждебно выталкивать и всячески отторгать. Приготовилась заранее. К счастью, опасенья не оправдались! Уж не понаехать ли мне в Санкт-Петербург, чтоб там навеки поселиться? Думаю. Тикки Шельен пела: «Тем. Кто любит Петербург, вряд ли дорог разум./ Люди, кошки, фонари, Здесь собрались разом./ И меж небом и водой/ Высится надменно/ Город-каменный цветок,/ Ядом напоéнный. Не швыряйте в меня тапками, но мне кажется, что фраза «Город-каменный цеток, ядом напоéнный» более подходит Москве… Вот и весь мой рассказ, далее − только снимки.

Настя aka Viona

[700x525]

Хостел "Ра", вид во двор:

[700x525]

Йолка:

[700x525]

Дом в Кузнечном переулке (понравился!):

[700x525]

Дом в Кузнечном переулке где жил и умер Достоевский (там же он написал "Братьев Карамазовых"):

[700x525]

Вид на Фонтанку:

[700x525]

Вид на мост имени меня... Шутка, конечно, но — созвучно! ;)

[700x525]

На стене одного из домов на Фонтанке видела чудесный принт:

[700x525]

Снова принт с Фонтанки:

[700x525]

Панно на станции метро "Достоевская":

[700x525]

Армянская Апостольская церковь святой Екатерины на Невском проспекте, именно о ней пела Тикки Шельен в песне "Липа": "В моей сумке болтается горсть бубенцов,/перезвон их подобен неяркой реке./Вот армянская церковь средь старых домов,/где высокие свечи по пояс зарыты в песке".

[700x525]

Фонтан во дворе Армянской церкви (понравились гранатики!)

[700x525]

Эрмитаж:

[700x525]

Царица цитат — адмиралтейская игла:

[700x525]

Ростральные колонны (облик их — упоительно-глючный!):

[700x525]

Вид на Неву:

[700x525]

Собор Владимирской иконы Божьей Матери напротив станции метро "Владимирская":

[700x525]