Стихи Хаима Ленского, перевод с иврита Валерия Слуцкого:

Бреду, покорный приговору,
Сквозь отчужденье и вражду.
Кому доверюсь? В ком опору,
Подобный Каину, найду?
У края молодости взору
Открыв уральскую гряду,
Судьба моя, в сибирской сини
Таишь ли новую беду?
Не упрекну тебя отныне.
Невзгоды? Боль? В сияньи льдов
Пошли мне! Я готов, готов...

Ассоциация: "Белеет парус одинокий/ В тумане моря голубом...", и по духу эти два стихотворения похожи.

Хаим Ленский творил в двадцатые-тридцатые годы, и мне думается о том, как раздроблен мир (и сейчас, и тогда, и потом, и всегда): на многие другие миры. А когда узнаёшь об этих других мирах, это похоже на озарение: и ведь люди жили рядом с этим всем и — не знали (и сейчас, и тогда, и потом, и всегда); и я (наверняка!) каждый день прохожу меня чего-то столь же замечательного и — не знаю об этом. И не узнáю никогда. Если вдруг даже и узнáю, то это будет ведь всё равно: между мной и этим нéчто будет как будто стеклянная стена, через которую можно лишь смотреть, а участвовать в том, что видишь — нельзя. И обойти нельзя, разбить — тоже. Правда, есть одно решение: произнести волшебное заклинание (его ещё нужно найти, оно не повторяется), и преграда исчезнет. О чём я? А о том, что я — чужая, это у меня на лбу огромными буквами горит; и он — чужой, этим пропитаны для меня его стихи, наверное, гадко так говорить и думать (да, и признать свою чужесть особенно тяжело и отчего-то стыдно), но так оно и есть для меня. А хочется чтобы стал своим, родным. Но как же безумно жаль его: страшная жизнь была у этого этого хрупкого человека...

Ленский: о нём и ещё о нём.