Нет больше твоего дневника.
Ксюша, ну зачем ты ушла? Приручила меня и ушла. Это нехорошо (не упрёк!); ведь так мало ниточек, которые связывают людей, и вдруг их все оборвать (или мне только кажется, про ниточки?)? Ждала несколько дней — вдруг всё вернётся обратно… Не вернулось. Сижу, пишу: вдруг это моё шаманство поможет, и ты, Ксюша, воскресишь свой дневник? Без тебя мне здесь холодно и бесприютно. Пусто и немило. Стало скучнее и грустнее. Маюсь и мыкаюсь, и тоскую, и дневник потихоньку теряет смысл и умирает. Я здесь вывешиваю фотографии прекрасных девушек, немецких солдат, хокку слагаю — но это так, храбрюсь. Немножко побарахтаюсь, а там уж…

Не нужно думать, что уйдёшь, и никто этого не заметит, и всё будет, как всегда. Но нет: так, но не совсем. Ты сказала, что, что дневник стал занимать слишком много времени, но ведь… Посты твои появлялись достаточно редко, и были всегда прекрасны и долгожданны (на редкость, на диво долгожданными!), пусть бы они появлялись реже, мы бы это приняли как должное. Неужели переживать из-за тех, кто уходит лишь оттого только, что ты давно ничего не пишешь. Это — ненастоящие (пусть и интернетовские) друзья. Настоящие — будут ждать.

Mirving, а помнишь, ты поведала в своём дневнике, что тебе грустно, и я пригласила тебя в ГМИИ им. Пушкина, на выставку Модильяни. Перед этой встречей я волновалась так, как будто бы то было свидание с молодым человеком… И совершенно зря: была очарована. Если мне больше понравились картины Модильяни, то тебе — украшения эпохи Меровингов, что выставлялись в соседнем зале. А когда мы пошли, взявшись за руки (и я не видела рук, прекраснее, чем твои. Это действительно так. Тонкие пальцы, тёплые, нежные руки), смотреть на саркофаги и египетские украшения, ты вдруг сказала, что из тех, кто ведёт блоги, добрых людей мало. Я спросила: «А ты добрая, Mirving?», и ты ответила: «Добрая», и это было радостно. Mirving — значит алмазные брызги, на эльфийском.
Иногда я думала, откуда в моей голове появляются необычные, непривычные мысли, как будто я вспоминаю что-то? А это были твои истории обо всём: о стажировке в Дании, о дачных радостях, о том, как твои квартирные хозяева в той же Дании помогали тебе искать рояль, чтоб ты могла играть; о людях; животных; о кольцах и нарядах.

А убивать такой дневник, как у тебя, это всё равно, что выливать драгоценное старое вино в раковину клозета.
Вернись, ну пожалуйста!

P.S. Ксюша! Вдруг ты зайдёшь по старой памяти и прочтёшь это моё к тебе послание!
P.P.S. Будь я Лотовой женой, раз десять бы уже превратилась в соляной столб.
P.P.P.S. А комментарии здесь запечатаны.