...Умирали тоже спокойно. Бывало, дед какой-нибудь лет в девяносто пять решал вдруг, что умирает. А и пора уже давно. Дети взрослые. внуки уже большие, пора землю делить, а он живёт. Вот съедутся родственники кто откуда. Стоят. Вздыхают. Ждут. Дед лежит на лавке под образами в чистой рубахе день, два, три... не умирает. Позовут батюшку, причастят его, соборуют... не умирает. На четвёртый день напекут блинов, оладий, холодца наварят, чтобы справлять поминки по нём, горилки привезут ведра два... не умирает. На шестой день воткнут ему в руки страстную свечу. Все уже с ног валятся. Томятся. Не умирает. На седьмой день зажгут свечу. Дед долго и строго смотрит на них, потом, задув свечу, встаёт со смертного одра и говорит: "Ни! Не буде дила!" И идёт на двор колоть дрова.

Это из книги воспоминаний Александра Вертинского, "Дорогой длинною"...
Вот ещё отрывок:

...От одного радио можно с ума сойти. А телефоны? А телевизор? А всякие магнитофоны? Ужас! Кошмар! И всё это орёт как зарезанное, требует. приказывает, уговаривает. поучает, вставляет вам в уши клинья! И везде: в собственном доме, на улице, в учреждениях, у соседей. Где хотите. И заметьте, что это просто садизм какой-то. Люди иноогда даже не слушают, например, радио, а выключить не позволяют: "Пусть говорит". — "Зачем?" — "Так..." Они точно боятся. что если оно замолчит, то будет хуже...