Решила начать вести летопись моей семьи. Что натолкнуло? Однажды, много лет назад я спросила у кого-то из родни о том, что замечательного совершили мои замечательные предки, на что получила равнодушный ответ: «Ничего. Да и предки у тебя были НЕ замечательные». Это стыдно. Нет, не спрашивать. А отвечать подобным образом. Тем более что я чуть ли не каждый день я получаю доказательства обратного. А чтобы мои сыновья и дочери знали, что их предки были не замухрышки захудалые какие-нибудь, решено: семейной летописи — быть!

… А происхождение моё — исключительно славянское, однако мои славянские прапрапрапрапрапрапрабабушки были нещадно изнасилованы татаро-монгольскими конниками, что и отразилось на строении моего лица (форма щёк и разрез глаз, широкий нос). Думаю, сторонних примесей практически нет, однако… Кем тогда мне приходится хитроумнейший Яков Эйхман,  зарывший во время революции клад? И если действительно кем-нибудь приходится, тогда ясно, откуда у меня эта страсть к закапыванию кладов (правда, Эйхман устроил схорон не потому, что это весело, а для того, чтобы сберечь деньги от любителей поживиться). Выяснить про Эйхмана, да. А его клад точно найти не удастся.

Все мои предки были крестьянами: Орловские, Смоленские, Рязанские, Тамбовские… (Искренне надеюсь, что ни один грязный дворянчик не испортил мою свежую кровь своей, грязной и испорченной кровосмешениями) Они были достаточно зажиточными, моих прадедушек со стороны отца и матери раскулачили в революцию, и они покинули родные места.  Зажиточными — да! Но не кулаками (кулаки — те, кто занимался ростовщичеством). Итак, меня интересуют: Овсянниковы, Доронины, Малютины, Акимовы, а также Эйхманы и Кристовы.

Думаю, в какую форму облечь мой скорбный труд: рассказывать ли всё подряд, или о каждом из родственников отдельно? Пока отметаю эту идею, оттого что всё так тесно переплетено, да и не о каждом я знаю (и вряд ли уже узнаю) достаточно.

Сейчас мне всё представляется в виде огромной мозаики, со многими отсутствующими фрагментами: «Вот мой прадедушка Александр за плугом в поле. Следующий фрагмент: вид хутора Семичастных под Смоленском… Следущий фрагмент: 1942 год, домик лесника в некоей местности в 50 километрах от Москвы, и немецкий солдат (как же его звали: Курт, Гюнтер, Вилли? Я этого никогда не узнаю, он наверняка давно умер) торопливо снимает со своего безымянного пальца кольцо и протягивает его моей молодой и очень красивой бабушке… 1954 год. Молодая женщина лежит в гробу, я похожа на неё, как две капли воды — к чему бы это?.. Ещё фрагменты: мой отец — девятилетний мальчик и играет с другими мальчишками в пристенок и расшибалочку (моя мама тогда только появилась на свет в одной из звенигородских больниц), вот мой папа — сержант Овсянников, вот он же — абитуриент МАИ, пишет вступительное сочинение о Туполеве, студент, инженер, автор изобретений… Мамочка:  девочка, обожающая книги, студентка института Менделеева, а вот она в походе, путешествует по реке Белой на плоту…  Специалист по лакам и краскам… Мешаем фрагменты мозаики: мама   — библиотекарь в детской библиотеке, любящая свою работу… Итак, кусочек мозаики: мы с братом под дождём: маленький мальчик, толстенький и рыжеволосый и светленькая очень худая девочка… Ещё фрагментик: Мне шестнадцать лет, август, я лежу, скорчившись на дощатом полу в сарае, пахнет сеном, и сенная труха забилась в щели пола, а на полу виднеются бордовые пятна крови недавно зарезанного  кролика,  краешек носового платка — в зубах (это чтобы не закричать), кричать и плакать — нельзя, чтобы не напугать родных, а в голове только: «Гадина, гадина, гадина! Паршивая, грязная гадюка! Больше я никогда не позволю ТАК унижать себя! Я отвечу тем же, а когда тебе будет дурно и страшно,  буду только радоваться!»… Август, но уже этого года:  я целовала жёлтую лилию в нашем саду, слегка склонившись над ней, такая она высокая…»

В общем, так: пока что буду собирать разнообразные данные, всё обо всех в моей семье! Да и не только: также можно упомянуть о друзьях семьи, о тех, кто мог бы стать членом семьи, но не стал, а также о врагах…Постепенно буду систематизировать собранный материал. Было бы неплохо издать Летопись ограниченным тиражом, проиллюстрировать множеством фотографий (мужчины, женщины, младенцы, страницы из документов, рисунки). Неплохо было бы также пригласить хорошего художника, пусть нарисует иллюстрации, руководствуясь фотографиями и моими рассказами… Но это, правда, не обязательно, хотя, я считаю, занятно… Конечно, Летопись будет для весьма узкого круга читателей и за пределы семьи не выйдет!

Меня интересует решительно всё, однако наиболее интересные вопросы сейчас: любовь в жизни женщин моей семьи, продолжительность жизни, истории удач и неудач, болезни от которых умирали, возраст смерти и брачный возраст (для женщин, конечно. Но, уже сейчас видно: разброс от 14 до 50 лет. Я, конечно, считаю лишь те браки, которые увенчались рождением детей. Так что у меня — полная свобода выбора!)

Ах, да! Я много места уделю выдающимся людям моей семьи… Не буду рассказывать о них здесь — зачем «козырять» этим? Совершенно незачем! Меня, правда, могут спросить, зачем я тогда разжигаю любопытство? Отвечу: пишу то, чтò считаю нужным, так что…

К слову о «незамечательных» предках: — Так, чтò значит «незамечательные»? Они трудились, была война — так шли воевать, за печкой не отсиживались, бабы рожали детей… Какого рожна ещё надо?!

***

...Будет ещё одна книга. С синими страницами, с крупным шрифтом. Назвать её можно будет просто — «Синяя книга». Дети моих внуков будут называть её — «Блог прабабки». ;)

Да-да, это будет мой сетевой дневник, изданный в виде книги.

На сегодня — всё! ;)