Служба. Теперь я работаю в Военном Архиве, с прошлой пятницы. Готовлю по запросам пенсионеров справки о том, что они действительно служили, чтобы им сделали прибавку к пенсии. Мне это нравится.
… Розовые стены и кремовые шторы жалюзи, за которыми — светло-коричневые дома, зелёный газон и бледное небо. У меня большой стол (наконец-то!), по обе стороны стола – низенькие скамеечки, чтобы складывать на них дела, в шкафу — красные переплёты Книг Памяти. Именно здесь и будут идти мои трудовые будни.
Забавно: я живу в доме, где жили и живут сотрудники НКВД, а теперь ищу информацию о людях, служивших в войсках НКВД. Если это не перст судьбы, то, в любом случае, интересное совпадение…
Я ношу спецпрозодежду — халат, тёмно-синий и старый, для того, чтобы архивная пыль не въедалась в одежду. Все архивисты похожи на больших синих летучих мышей. Я тоже, вероятно, прехорошенькая! Рабочий инструмент — зелёный напальчник с пупырышками: чтобы удобно было листать страницы книг учёта личного состава. Я мысленно окрестила напальчник:: «гондончик зелёненький»…

В обеденный перерыв я выхожу во внутренний дворик, но не курить. Я не курю. Просто брожу несколько времени в своей розовой шубе и светлых летних туфлях. Трава всё ещё зелёная (и это декабрь!), зеленеет мох (а что ему, мерзавцу, сделается! Даже и зимой…), я смотрю на белое небо, брожу и смотрю, как ветер гонит по нему светло-серый дым (это такие облака!), иногда (очень редко и скупо!) проглядывают полоски бледно-голубого неба. Мне это прекрасно видно со дна двора-колодца.

Любовь. Сейчас я никого не люблю. Серьёзно. Совсем не люблю. Только и всего. Это просто констатация факта. Новая «любовь» мне не нужна, по крайней мере, теперь, да она и не возникнет. Оттого что я нуждаюсь не только в том, чтобы что-то отдавать и чем-либо делиться, но также и получать нечто (для тех, кто понимает всё буквально: я не о деньгах, конечно же!), а если это нечто я не получаю, что ж, скажем просто: «Прощайте навсегда!» Игра в одни ворота — это совсем не здорово. Как говорится: «Легче помочь голодным, чем объевшимся». Меня назвать «объевшейся» никак нельзя.

Положение дел. Занятия в университете. Если кратко, то я ими безбожно манкирую.
У меня много надежд, мыслей идей, и планов. Куча долгов и штрафных работ по учёбе, множество обещаний… Что обещала — выполню.
Чувствую, что знаю очень мало, а умею — и того меньше. Буду исправляться. И по совместительству бороться с собственной тупостью и ограниченностью на всех фронтах. Критику — приемлю! Но лишь конструктивную, и лишь от тех людей, которые: а) равны или выше меня по уровню интеллекта; б) те, что аргументируют свои утверждения; истеричных дураков и дур, способных лишь бросаться оскорблениями — в отстой и в игнор.
Досадую на себя, за то, что забросила свою пьесу, однако я всё ж таки допишу её! Да, ещё мне бы хотелось сочинить пьесу, или поэму, или и то и другое с кем-нибудь в соавторстве (Конечно же, пусть мой соавтор будет не девчонка, а молодой человек). Причём этот кто-то сетевого дневника не имеет вовсе, и никому из моих читателей он незнаком.
Ха, ещё я бы с удовольствием сыграла в какой-нибудь любительской пьесе, хотя бы в роли Гамлета… На меньшее просто не согласна!

Наиболее ценимое поведение других людей по отношению ко мне: пусть защищают. И не надо говорить мне, что я и так агрессивна и могу постоять за себя. Отнюдь. Это иллюзия. И у неуязвимого Зигфрида было слабое место … А если кто-то вдруг промолчит, когда надо бы высказаться за (за меня, понятное дело), кто-то из претендующих на моё доброе отношение, дружбу и уважение, тот… Получает минус десять баллов. Это не угроза, и это, ха-ха-ха, не специально! И в следующий раз, когда нужно будет высказаться в защиту этого промолчавшего человека, промолчу уже я. Это не будет злопыхательством, а просто: каждая сказанная (или несказанная) фраза, каждое действие, совершённое, или несовершённое, формирует определённое отношение, создаёт определённое впечатление. Исправить это отношение или впечатление потом очень сложно, практически — невозможно… Да если и исправить, всё равно остаются этакие «узелки на память», сигналы, которые будет подавать подсознание: «Внимание! Эта девушка согласна лишь с мнением СВОИХ, только тех, кто пасётся в её стаде!» или «Внимание! Этот молодой человек слишком вспыльчив, ему ничего нельзя сказать: он начинает унижать собеседника и визжать, брызгая слюной!»

Наблюдение: Забавно порой случаются вещи: какая-нибудь дрянь обрушивается на тебя со своими тупыми замечаниями, обвинениями, лишёнными всяческих оснований. Только ты начинаешь указывать быдлищу на его место, как вдруг окружающие начинают волноваться и кудахтать: «Ах, Аня! Разве так можно? Это ведь хороший, хо-ро-ший человек! А ты обижаешь! Этот человек хороший, потому что он НАШ! И говорит он всегда одни только мудрые вещи, истину глаголет! Заткнись Анечка!» В общем, так: «Он, конечно, сукин сын, но он НАШ сукин сын», «Все животные равны, но некоторые равнее других» и «Жена Цезаря всегда вне подозрений». Угу, понятно! Только вот "жена Цезаря" творит чёрт-те что. Ладно. Но только я в этом цирке участвовать не собираюсь. Покуда есть деление на «наших» (всегда правых) и «чужаков» (всегда заведомо неправых), до тех пор будут существовать «свои» и «чужие» дети, границы между странами, и прочее подобное… Это взаимозависимые вещи, я не шучу!

Здоровье. Хреново. Такое ощущение, будто меня пинали тяжёлым башмаком в грудь и в живот.
…И какого чёрта делать анестезию у дантиста и удалять нервы, если всё равно больно. Во рту рафинадный привкус собственной крови, язык травмирован, а личико такое, что легко можно играть умственно неполноценных в каких-нибудь сериальчиках (щека раздулась, как пирог). Плюс шепелявость на потеху домашним. Особенно смешно получалось слово «несправедливость» — «нефшправешливошть». Смех, да и только. Да, к тому же мне нужна коронка на один из зубов. Это в двадцать-то лет. Ну и что, что практически у всех членов моей семьи коронки лет с семнадцати… Ладно, смирилась. Стишок про меня: «я ищу капиталиста,/ Пусть оплатит мне дантиста!»

В очереди к анестезиологу ко мне пристала какая-то благообразная старушка в тёмной юбке, с аккуратной причёской:
— Девушка, Вам бы нужно зубы демонстрировать (она так и сказала: «демонстрировать»), а Вы вот… К хирургу в очереди стоите! Такие хорошие зубы!
— У меня они почти все мёртвые.
Дамочку потянуло высказаться:
— Вот эти-то… В брюках… Молодые-то ладно, а вот старухи… Всё висит, всё так уродливо смотрится! Все ответят на Страшном Суде!.. Вот евангелисты проклятые, им всё равно, кто в брюках , кто не в брюках… Даже и сидят в церкви… Ответят!
— Богу всё равно, кто в брюках, а кто — нет!
— Нет, не всё равно! А беременные? В брюках, это так уродливо, всё напоказ, тьфу, стыд!
— Они всё себе застудят, если зимой не в брюках будут ходить!
— Да ладно! Всё, всё сжимают этими своими узкими брюками! Ребёнку вред!
— Там брюки со специальными эластичными вставками!
— Неважно! Это уродливо! Всё напоказ! Они будут гореть в аду! А вы-то что об этом думаете?
— Я неверующая!
К счастью, на этом наш диалог завершился: подошла моя очередь. А ещё через минуту мне было уже не до беременных евангелистов, которые должны гореть в аду по причине ношения брюк, оттого что я тихонько стенала от боли, отдавшись мощным и корявым рукам анестезиолога (Да, я не героиня в боли! Но мне простительно – я ведь дéвица)!

Праздники. Новый год праздновать не желаю. Я с удовольствием бы провела Сочельник, собственно Новый год и первый день нового года одна, в поезде, по дороге в другой город. Но в этом году так поступить не получается. Очень хочется по-настоящему заболеть, но не серьёзно, а так: пусть будет только высокая температура, головокружение и сильная сонливость. Или так: я расцелую родных, вручу подарки и отправлюсь спать. Меня поймут. Прошлый Праздник я провела именно так. Это не глупые демонстрации, и не блажь. В прошлом году я не хотела праздновать через три дня после похорон. Не хочу рассказывать. И праздновать не желаю.

Погодка. Снега нет. Воздух свеж и чист, как поцелуй ребёнка. Мартовский воздух. Тепло, и я хожу в своих лёгких башмаках, в розовой шубе и без шарфа. Хорошо. Не скучаю по снегу, ведь и так красиво! Но я не против небольшого морозца в феврале-марте: ведь хочется покататься на новых коньках!

Звонок.
Славный молодой человек позвонил на днях. Давно не слышала, приятно! Мы разговаривали и обменивались ядрёными шуточками, и вдруг он сказал, что ему вдруг представился мобильный телефон, на дисплее которого непрерывно возникают SMS, —это всё то, что я в данный момент рассказываю, а когда я смеюсь, на дисплее появляются смайлики, их много! (Кстати, тот же молодой человек высказался некоторое время назад о моём чувстве юмора так: «Представь, Аня, витрину ювелирного магазина где-нибудь в Альпах! Представила? А теперь представь, что к ней подходит грабитель, разбивает её молотком и… Уходит, ничего не взяв!» Я допытывалась, почему вдруг такая ассоциация, но молодой человек ничего мне не ответил…)
А потом мне приснился сон: этот молодой человек и я, мы ищем ключ в деревенском доме, глубокой осенью, и, наконец, находим его – старинный, на ветхой тесёмке…

Ощущения: мне хорошо, уютно, спокойно. Я ни на кого не в обиде, ни на кого не злюсь. Чувствую себя энергичной и собранной, моё воплощение — сжатая до предела пружинка.

Дневник. Я считаю, что закрывать комментарии – очень дрянная идея. Для тех моих читателей, которые запретили комментировать записи в своих дневниках, я, в свою очередь, ставлю запрет комментариев в моём блоге.
_______________________________________________________________________________

Те, кто хочет спросить о чём-то, что касается меня, или высказать мнение обо мне, знайте: сейчас — самое время! А кстати: я совершенно не в курсе, каково же самое первое впечатление обо мне! Если хотите, напишите об этом. Это было бы здóрово и своевременно.

А вот песенка в исполнении Лале Андерсон, которая отражает моё нынешнее настроение (не очень придирайтесь к словам, обратите внимание на настроение песни!), прикрепляю звуковой файл, послушайте!