Внутри абсолютная, безграничная, безцветная и густая пустота. Такое чувство, как будто стоишь за стеклом и смотришь на мир, не принимая никакого участия в том, что в нем творится. И при это не думаешь ни о чем. Тебе нечего хотеть, нечего желать, некого любить и ждать, нечего бояться. Все мысли и желания прошлого представляются ненужными и банальными отбросами остатков интеллекта и сердца. Но при этом ты чувствуешь такую тяжесть, как будто внутрь налили свинца. Эта тяжесть сливается с гнетущим пленом духовной пустоты и с болью прорывается наружу, дробясь на капли, бегущие из глаз. Грудь начинают рвать стенания и необъяснимое страдание. Просто. Без причин. Ты лежишь на полу, казалось бы, ниже уже некуда, но тяжесть продолжает вдавливать тебя в паркет. Горло и грудь охватывают судроги, ты начинаешь громко и с болью рыдать. И вот ты лежишь на полу, катаешься по нему от необъяснимой муки, а разум лихорадочно пытается понять, что же происходит? Ведь все так хорошо, весна, почти свобода. Нет причин. Но ни тело, ни душа не поддаются уговорам. Они, слившись воедино, но при этом ты четко отделяешь их друг от друга, продолжают изливать наружу то, что долгое время копилось. И ты лежишь, повторяя лишь одно: I want to go home. Все становится понятно, но облегчения не приносит. The End.


Я давно так не рыдала. Просто пришла, посидела за компьютером и вдруг поняла, что мне безумно хочется плакать. Обычный плач от недосыпа и напряжения быстро перешел в истерично-неврозное рыдание. Мне кстати очень больших сил стоило успокоиться. Не имею понятия, что это было, ЧТО заставило меня ТАК плакать, но было очень жутко и неприятно. Сейчас опять снова пустота и аццкое нежеление что-либо делать. Мне действительно не хочется НИЧЕГО и НИКОГО. Как бы ужасно это ни звучало. Меня не угнетает одиночество, оно меня ужасает. Но при это, пытаясь найти себе жилетку для слез, я попадаю в еще большую трясину. Лучше посижу одна. Не хочу отвечать на телефон, первый раз в жизни безразличны сообщения в аське и даже совершенно не хочется слушать музыку. Вообще никакую. Странно, но спасает классическая литература (по школьной аж программе), Барнс (смотрю его интервью круглосуточно) и Леля, но ее мне хочется тревожитьв последнюю очередь.