В колонках играет - Coshean

Встреча с титаном

О впечатлениях от поездки в Финляндию весной этого года я написал уже немало. Но все же есть такие эпизоды, которые поначалу и не кажутся интересными или значимыми, но с окончанием сезона, когда, переосмыслив прошедшее, пытаешься строить выводы и заключения относительно тенденций и явлений в мировом спорте в целом и в биатлоне в частности, эти эпизоды всплывают сами собой. Ты лишь оцениваешь их значимость, сравнимую с ценностью недостающих элементов мозаики, необходимых для полного восприятия картины.
Как я уже писал, стадион обладает ни с чем не сравнимой атмосферой праздника спорта, дает чувство причастности к происходящему, дарит зрителю во много раз больше адреналина, чем простой телевизор. Но любая арена в разгаре гоночной борьбы и в ее отсутствие, как говорят в Одессе, представляет собой «две большие разницы». И здесь уже тобой движет не спортивный азарт болельщика, жаждущего яркого зрелища, а обыкновенное человеческое любопытство, свойственное в одинаковой степени как болельщику-гурману, так и простому обывателю. Именно это желание поближе познакомиться со стрельбищем и трассой, пройти пусть не весь трехкилометровый круг на лыжах, а хотя бы парочку заковыристых подъемов пешком вдоль лыжни, и лично убедиться, насколько маленькими кажутся поражаемые мишени биатлонистам, привело меня на стадион в пятницу, свободный от гонок день.
Взобравшись на самую высокую горку на пути к стрельбищу, я начал настраивать объектив своей камеры, в то время как внизу эту самую горку отчаянно штурмовал кажущийся с моей высоты, да еще и на фоне гренадеров-партнеров, каким-то совсем маленьким и невзрачным атлет. Тем не менее, не узнать его было трудно: атлет с привычной легкостью движений, как будто бы не прилагая усилий, вспорхнул на эту горку и почти поравнялся со мной. Это был Бьорндален, которого комментаторы нарекли «великим и ужасным», а некоторые болельщики в шутку сравнивали с машиной, с роботом, и вчерашнее провальное 16-е место объяснили каким-то магнитным полем, вызвавшим сбой программы на бортовом компьютере норвежца. Однако вид у последнего был настолько невозмутимый, что и впрямь показалось, что этот «сбой» нисколько его не вывел из равновесия, и он готов отыграть 15 позиций и почти 50 секунд, необходимые для победы. Тут я и поймал себя на мысли: а есть ли в мировом биатлоне еще один человек, который, стартуя из середины второго десятка, по-прежнему будет считаться фаворитом гонки преследования, и пришел к выводу, что в действительности другого такого биатлониста нет. Думаю, что и непонаслышке знакомый с биатлоном человек, читающий эти строки, со мной согласится и не решит, что я задним числом пытаюсь строить из себя провидца.

Особый счет

Для Бьорндалена, на протяжении более чем года стабильно попадавшего в шестерку во всех без исключения гонках, 16-е место – сущий кошмар. Да что тут говорить, если его выступление в Турине, где он завоевал медали в трех личных гонках из четырех, все аналитики безоговорочно признали провальным. Комментарии самого Уле Айнара, заявившего, что, дескать, выигрывать по четыре золотых медали возможно только при большом везении, которое на сей раз ему изменило, но, тем не менее, качество его биатлона осталось на высоком уровне, воспринимались не более как оправдание. Конечно, в словах пятикратного Олимпионика есть доля лукавства, но и сказать, что он не был в числе лучших в Турине нельзя. Просто мы привыкли к другим, несомненно большим достижениям, которые позволяли наделять Бьорндалена качествами железного Шварцнегера-терминатора и бессмертного Дункана Маклауда, которому «отсек голову» легким и изящным движением «счастливого» французского клинка Венсан Дефран. Заслуженный успех француза тут же произвели в подвиг и, если не поставили в один ряд с победой Рулона Гарднера над Александром Карелиным и Роки Бальбоа над Иваном Драго, и то лишь ввиду отсутствия между Норвегией и Францией многолетней «холодной» войны, то уж точно сравнили по громкости сенсации с победой белорусских хоккеистов над грозной шведской дружиной и с триумфом скромного паренька из земли банкиров и сыроваров в широко раскрученном противостоянии Малыша и Ханнавальда четырьмя годами ранее. При этом акулы пера словно выбросили из памяти тот факт, что норвежец по ходу той гонки отыграл свыше минуты стартового гандикапа и попросту не оставил сил на финальный рывок в коварных Туринских Альпах. Но в плену магии имени оказались практически все.
Собственно само имя Бьорндалена стало магическим после фантастического результата в Солт-Лейк-Сити четырехлетней давности. К тому моменту норвежец уже обладал всеми важнейшими спортивными титулами: Олимпийского чемпиона, чемпиона мира, обладателя Кубка мира, но назвать его безоговорочным лидером биатлона было нельзя. Кубок мира в последние годы прочно осел в руках более меткого Рафаэля Пуаре, да еще и Павел Ростовцев нередко оставлял норвежца позади себя. Однако олимпийские медальные расклады следуют какой-то своей логике порой вопреки сложившейся в последнее время расстановке сил. Подойдя к Олимпиаде в лучшей за все годы карьеры форме, Бьорндален выглядел абсолютно неуязвимым и одержал четыре победы во всех четырех гонках, внеся свое имя в список тех, кого принято называть великими. Сам герой поначалу с трудом привыкал к роли идола норвежских болельщиков, заявляя в многочисленных интервью, что этот успех получился столь ошеломительным во многом благодаря удачному стечению обстоятельств, а не какому-то уникальному таланту, выделяющему его из ряда других сильных биатлонистов.

Инстинкт убийцы

И все же главным «обстоятельством» победы Уле Айнара, я бы назвал психологию победителя или, как ее называют американцы, «инстинкт убийцы». Умением выдать максимальный результат в нужный момент, справиться с нервами, психологически подавить противника – этими способностями Бьорндален, безусловно, наделен, и именно за счет них он и добился значительно большего, чем его конкуренты. В этой связи мне вспоминается борьба за чемпионский титул в Формуле-1 в середине 90-х годов между Дэмоном Хиллом и Михаэлем Шумахером, когда в противоборстве, казалось бы, равных соперников в итоге раз за разом лучше оказывался немец. А англичанину, истинному джентльмену и вообще очень достойному, на мой взгляд, человеку не доставало лишь решимости, способности рискнуть ради заветного шампанского, поставив на карту все, и сделать победный обгон. Как говорилось в старом добром советском кино: «Хороший ты мужик, Дэмон, но не орел». Другой пример из гонок можно почерпнуть в совсем недавнем прошлом. В сражении в Альпах и Пиренеях во время знаменитой велогонки Тур де Франс Лэнс Армстронг раз за разом оставлял не у дел своего главного соперника Яна Ульриха. Каждый год немец настраивался на реванш: под него подбирали команду, изобретали новые методы подготовки, да и сам он подходил к многодневке в отличной физической форме. Однако на пути к победе вставала все та же психология. Все предыдущие поражения от американца тяжелейшим грузом тянули Ульриха вниз при каждом решающем подъеме многодневки. Оставшись со своим главным соперником один на один, немец, до этого казавшийся мощным и свежим, превращался в кролика перед удавом. Возвращаясь к биатлону, мы начинаем по-иному воспринимать внезапный провал Рафаэля Пуаре в Холменколлене на финише сезона, видя в этом не только элементы случайности, но и закономерности.
Помимо психологии другим фактором, позволяющим относить спортсмена к разряду великих, являются титулы. Как ни банально это звучит, но цифры имеют самую, что ни на есть магическую силу. Они становятся стимулом для самого атлета, который, сокрушив всех своих действующих соперников, мечтает в заочной дуэли схлестнуться с титанами прошлого. Постигнуть новую доселе не покоренную вершину – это то, что способно заставлять не только альпиниста собираться в горы, но и великого чемпиона вновь и вновь выходить на старт. Для соперников же эти титулы оказываются на столько тяжелым психологическим грузом, что они могут запросто уступить титулованному оппоненту, даже превосходя его на текущий момент в подготовке, и имея большое преимущество. Как говорил один из соперников Александра Карелина: «Выходя против него на ковер, ты думаешь не о том, как победить или хотя бы заработать очко, а о том, как бы достойно проиграть».

Любовь и ненависть

Однако не следует полагать, что репутация «великого и ужасного» является таким уж явным преимуществом в конкурентной борьбе, ведь помимо давления на соперников она давит и на самого себя. Перед каждым крупным турниром любители прогнозов задаются одним и тем же вопросом: сколько золота соберет Бьорндален? Два? Три? А может опять все сразу. При этом такие ответы, как «а вообще-то и одну золотую медаль завоевать очень трудно и почетно», даже не рассматриваются всерьез. Ведь зачастую мы забываем, что непобедимых атлетов не бывает, потому что все они смертные люди, которым свойственны пусть и в меньшей степени проявления слабости. И эти проявления всегда становятся источником массы болельщицких эмоций, необузданных и противоречивых, раскалывающих публику на два лагеря, каждый из которых по-своему не равнодушен к герою.
Ну, с армией поклонников все более менее понятно. Сильные личности всегда привлекают массы, порождают всякие фантастические легенды с наделением объекта обожания всеми возможными и невозможными положительными качествами, которые порой на самом деле ему даже и не присущи. Что же касается ненавистников, то их на проверку оказывается не меньше. Не стоит забывать, что и у других атлетов, порой обделенных нашим героем, есть болельщики, и они начинают тихо (а порой и громко) ненавидеть того, кто раз за разом крадет у их кумира победы, и связывать случившийся факт с каким-либо элементом нечестной игры. К примеру, по опросу, проводившемуся в Италии, самым любимым клубом итальянцев считается Ювентус, который поддерживает восемь миллионов болельщиков. Однако самым ненавидимым также оказался туринский клуб, причем «пустить в него стрелы» готовы целых десять миллионов. Подобная ненависть фанатов к сильным мира сего в футболе достигает безмерных пределов, словно футболисты во вражеских футболках грабят их семьи, отбирают хлеб у их детей. В индивидуальных видах спорта неприязнь, к счастью, ограничивается лишь банальным болением против и радостью от поражений и неудач. С таким отношением отдельной части болельщиков приходилось сталкиваться гонщикам Михаэлю Шумахеру и Лэнсу Армстронгу, теннисисту Роджеру Федерреру и боксеру Рою Джонсу. Судьба последнего во многом трагична. Будучи гениальным от природы боксером, Джонс долгие годы позволял себе издеваться над своими соперниками, превращая в ринге их в клоунов, а публика была вынуждена с этим мириться. Но годы рано или поздно берут свое и, потеряв коронную скорость, Джонс начал проигрывать. Стоит ли говорить, сколько радости это вызвало у американской общественности, и дело дошло до того, что ставятся уже под сомнение и великие достижения Джонса прошлых лет. Не избежал подобной участи и Бьорндален. Так во время этапа в Контиолахти мне лично приходилось слышать радостные возгласы и улюлюканье после промахов норвежца со стороны российских болельщиков. На мой вопрос «Почему вы против него болеете?» следовал ответ:
- Да надоел он уже, пусть лучше кто-нибудь другой выиграет.
Но поскольку в отдельных случаях кому-нибудь другому выиграть удается нечасто, придумываются интересные причины, объясняющие секреты успеха. Так можно узнать, что с такой машиной как у Шумахера семикратным чемпионом мог бы стать любой середняк формулы, что Лэнс Армстронг побеждал только лишь за счет грамотных действий команды и к тому же принимал массу запрещенных препаратов. О секретах побед Армстронга даже не поленились выпустить книгу, которая приобрела огромную популярность во Франции и за ее пределами. Тот же Рой Джонс, как теперь утверждают, дрался только со слабаками, а сильных соперников боялся и избегал, при этом забывается его победный поединок с чемпионом мира в тяжелом весе, превосходящем его на двадцать с лишним килограммов. В случае же с Бьорндаленом причиной успеха была объявлена астма, якобы имея справку о которой, норвежец легально принимает различные снадобья, расширяющие легкие, которые позволяют ему не только нестись со страшной скоростью, но и, что самое интересное, точнее стрелять. С одной стороны нельзя не согласиться, что дыма без огня не бывает, и атлеты порой находятся в неравных друг с другом условиях, но и глупо сваливать все на косвенные обстоятельства, возводя их влияние в абсолют. Подобные байки напоминают разговоры бесталанных пожилых преподавателей об успешном молодом профессоре, который, по их мнению, списал свою диссертацию у известного академика, а защититься ему помог богатый и влиятельный дядя. Что ж, их понять можно. Правда, ведь обидно становится, когда то, к чему ты стремился всю жизнь и чего так и не достиг, другому дается, казалось бы, с поразительной легкостью? У меня нет сведений относительно закрытого списка биатлонистов-астматиков, но в околобиатлонных кругах давно уже говорят, что он довольно велик и растет с каждым годом. Только вот одна беда: новых бьорндаленов на волшебных снадобьях взрастить никак не удается.

Самый сильный соперник

Вот и получается, что путь современного спортивного героя – это поход через пропасть по тоненькой дощечке, по одну сторону которой многочисленная армия поклонников, чьи высокие надежды необходимо оправдывать, и которые растут по мере новых успехов в геометрической прогрессии, а по другую – не менее многочисленная армия ненавистников, которые только и ждут осечки, чтобы позлорадствовать и втоптать некогда честное имя в грязь. А новые победы будут только поднимать героя на все большую высоту, падать с которой окажется еще больнее. Год назад, во время рекордной победной серии Бьорндалена, воспользовавшись возможностями Интернета, я задал ему вопрос:
- Насколько тяжелым бременем является для вас этот груз бесконечных побед?
- Бремя действительно тяжело, - признался норвежец, - Каждый раз, выходя на старт, ты понимаешь, что от тебя ждут только первое место, что повышает цену каждой ошибки, создает дополнительную нагрузку на нервы, и с каждой новой победой она разрастается подобно снежному кому.
Свой следующий старт Уле Айнар не выиграл. Кого-то это огорчило, кого-то обрадовало, но я знал точно, что ему теперь станет намного легче. Ведь в отличие от большинства спортсменов великие чемпионы выступают в своей собственной «галактической» лиге, где, помимо смертных соперников на трассе, приходится сражаться еще и с бессмертным и незримым соперником - планкой выдающихся достижений, которая, как еще в свое время отметил великий прыгун Сергей Бубка, и есть самый опасный соперник.
Вот с такими мыслями возвращаясь на трассу, я проникся… нет не восхищением, а скорее сочувствием к этому атлету в красном комбинезоне и мысленно пожелал ему, уже скрывшемуся к тому времени за поворотом, удачи в грядущем сражении. На следующий день Бьорндален, совершив фантастический рывок, одержал свою 60-ю победу. Во время награждения стадион уже не улюлюкал, а распевал гимны во славу норвежца. Сам Уле Айнар с улыбкой спозировал десяткам фотокамер, получил награды и отправился на пресс-конференцию. Сегодня он на коне, но завтра все в этом бушующем мире может снова перевернуться с ног на голову, а ему вновь предстоит держать марку великого чемпиона.

8.05.2005