В колонках играет - Placebo
Настроение сейчас - творческое

Данное произведение является плодом фантазии автора и любые возможные совпадения с реально действующими совпадениями и людьми являются чистой случайность.

В некотором царстве, в некотором государстве, ну и как водится давным-давно тому назад жила была одна королева, ну не то чтобы королева, а "типа того", одним словом корчму держала на бойком месте оживленного тракта из Христиании в Пизу. Корчма называлась просто без особых претензий "У Прасковьи", но заезжий люд: служивые викинги, шустрые торгаши, да и просто разбойники, рыскающие вдоль дороги, и любившие между делом заглянуть в корчму, называли ее просто и ласково - "У Параши".
Сама Параша, женщина грозная и властная, встречала гостей в дверях и, ежели что, запросто могла дать незванному гостю отворот-поворот. "Соньку Словоблудную в течение 7 лет в корчму не пущать, пивом, медом не потчивать!", - то и дело слышалось, как хозяйка раздает указания суетившейся вокруг челяди.
А поскольку места там были снежные, да живописные, то и облюбовали их местные биатлонисты для своих соревнований и тренировок. Поглядела как-то Прасковья, как вдали бойко снуют меж заснеженных елей маленькие черные фигурки на лыжах и с арбалетами за плечами и подумала:
- Королева-то я, королева, да вот только чего? В Христиании у тамошнего короля своя спруга имеется, да и в Пизе при местном герцоге, вроде как, своя герцогиня состоит. А королева корчмы, ну уж как-то совсем не звучит? А буду-ка я именоваться королевой биатлона!
Надо сказать, что сама Прасковья только вчера от заезжего святого человека, плешь учением нажившего, узнала, как же та самая причуда, которой эти самые мужики с арбалетом, да на лыжах занимаются, называется.
- "А что, хорошо звучит!", - буркнула она себе под нос, глядя на шустрые фигурки, мелькавшие вдали средь заснеженных елок. По этому случаю на следующий день проезжий художник из Христиании за двух пескарей, да кружку разбавленного водой пива перерисовал вывеску, висевшую над входом в корчму, которая теперь называлась таинственно и загадочно "У биатлон-параши".
Надо сказать, что сами биатлонисты в корчму захаживали редко, можно сказать почти и не появлялись - не до этого им было. Времена тогда суровые были, правила биатлона малость от нынешних отличались. Это сейчас они по черным мишенькам лупят, а тогда мишени покруче были: движущиеся, да сами стреляющие. Одним словом, кто до финиша целым добирался, того победителем и объявляли. Так что пошвыряют горемычных раненых в одну телегу, убиенных в другую, да и повезут в Христианию: кого хоронить, а кого отваром из мухоморов отхаживать. Ну, для Прасковьи это и не нужно было: главное, что пока они подле ее корчмы бегают да друг в друга стрелы пускают, она имеет законное право называться этой самой королевой биатлона и требовать от гостей для себя почестей самых что ни на есть королевских.
Раз правда, как-то эти молодцы заглядывали к ней в корчму. На королеву ее подданные впечатления не произвели: прожорливые мужланы, а слова хвалебного из них не вытянешь. Один и вовсе вертлявый такой, щупленький, а у самого сопля под носом висит. Так тот и вовсе на ее помощницу весь вечер пялиться осмелился. Вот и решила королева, пущай они там вдалеке бегают, где они поцивильнее смотрятся. И велела местному плотнику забор с ихней стороны сгородить. И все шло своим чередом: сновали вдали меж заснеженных елей маленькие фигурки лыжников, королева принимала королевские почести, Соньку Словоблудную уже на 150 лет от корчмы. Но как-то один заезжий скальт поведал хозяйке о том, что в далекой Пизе или где-то подле нее собираются большие соревнования устроить и название у них самое что ни на есть чудное и богопротивное О-л-и-м-п-и-а-д-а. Прасковью аж передернуло при упоминании этого слова. Но что самое обидное, про эту Олимпиаду все чаще и чаще стал говорить у нее в корчме проезжий торговый люд, предвкушая связанные с ней немалые барыши
- Это что же получается не сегодня - завтра эти, с позволения сказать, зас... биатлонисты на эту самую Олимпиаду умотают, а здесь никого и не останется? Кто же тогда будет там вдалеке меж заснеженных елей сновать? Так чего доброго и королевой биатлона звать перестанут. Не бывать этому!
А поскольку характер у нашей героини был самый, что ни на есть королевский, , то и решение было самое, что ни на есть решительное. Любого из гостей, кто это богопротивное слово, будучи в трезвом уме или в подпитии, произнесет выпроваживать из корчмы взашей прямо на мороз. И все снова пошло своим чередом: сновали где-то вдалеке средь заснеженных елей шустрые фигурки лыжников, громко восхваляли королевскую мудрость гости, а сама королева, сидя у заледеневшего окна, томно смотрела вдаль, где среди заснеженных елей (вдалеке) …, пьяненько славословил в адрес хозяйки красноносый самозванец, именующий себя Людовиком четырнадцатым, и все было как обычно.
Нет, не как обычно. Сегодня героиня чувствовала себя уже не королевой, она чувствовала себя императрицей, ведь до нее только один римский император Феодосий I отважился эти самые Олимпиады запретить.
Продолжение последует?
Подданный султана, Али Кургал