Я скучаю по тебе, по бегущей по волнам. Теперь уже такой далёкой и зыбкой... Я забыл запах твоих волос и абсолютно безумную открытость для нашего времени. Сколько тепла и чувств было в одном лишь мимолётном взгляде. Всё вплеталось в абсолютную гармонию, воздух, который окружал нас, свет, падающий во все стороны. Я скучаю по беспечности ауры и непреходящего беспокойства, что всё может поменяться, и хочу вернуться к уверенности, что ты моя и ревности, что такая безумно красивая не может и не должна оставаться только моей. Только сейчас, в этом мнимо ухоженном и залапанном человеческой заботой городе, берегу или даже в стране, я начинаю ценить ту первозданность, в которой родились наши отношения. Неухоженные и всё равно более живые берега, на которых можно было найти живые и не вырубленные кусты с розовыми и белыми цветами, я их просто помню, и никогда, наверно, не узнаю их названия; заброшенные, но всё ещё неповторимые доки, дома и скверики... Даже пыль на скамейках видится сегодня совсем другой: жёлтой, тёплой и вызывающей дикую ностальгию. Кожа твоего лица, твоя складка на подбородке, осталась самой нежной и мягкой... Твои мягкие волосы только и остались прощёнными мною, всю оставшуюся жизнь встречая их подобие, я очень критически к ним относился. Твои туфли-лодочки, которые в начале сезона ранили твои ноги остались в моей памяти самой идеальной для женщины обувью. Твои тонкие и загорелые щиколотки, почти по книжному описанные - ты никогда не позволяла мне притрагиваясь к ним, задерживать руку, потому, что инстинктивно чувствовала, что вслед за этим во мне проснётся мужчина, а в тебе женщина, но в то же самое время на пляже ты спокойно переползала через меня, и я не смел трогать тебя, потому, что столько в этом жесте было доверия. Ты никогда не следовала моде, но всегда казалась мне такой ладной, и вещи на тебе казались такими уместными. Сознанием ты была старше меня и лучше меня понимала, что подобная гармония между людьми, такое взаимопроникновение не могло длиться долго, потому, что это и было тем, что люди называют счастьем. Оно никогда не бывает настолько долгим, чтобы пресытиться им. Я был неуклюжим подростком, или почти подростком, и я до сих пор не знаю, зачем ты остановила свой выбор на мне. Возможно, потому, что знала, что никто и никогда не будет любить тебя, как я.

Банальной и избитой частью этой истории является то, что мы расстались, как все расставались в наше время, по глупости и неуместной принципиальности. Хотя, возможно, всё было предопределено. Я никогда не пытался отыскать тебя и не буду. Потому, что то, что стало с тобой сейчас и со мной, просто поломает нашу мечту, если хочешь, или что-то даже более тонкое и важное. Наше чувство было рождено именно для того нашего возраста, и увидь мы друг друга сейчас, мы бы разочаровались в том, что столько лет, удерживали в памяти эти чувства. Возможно судьба была благосклонна к нам, что не позволила нашим чувствам быть раздавленными и выеденными бытом.

И сейчас, когда непонятная тоска душит меня, я знаю, что ты где-то вспоминаешь меня, и ты тоже хочешь вернуться в наше прошлое. Но этого никогда не будет, и в этом случае НИКОГДА не кажется мне таким уж страшным словом. Значит ты будешь жить в моём сознании всегда такой же юной, горячей, жизнерадостной, умной, чувственной, весёлой и любящей меня больше всех на свете.

ПН