Задолго до нашей смерти физической умирает наш мир морали, чувств, поведения и принятых норм. Сегодня умер ещё один человек. Трагедии в этой уже никакой... Я попытался ещё раз набежать на эту колючую проволоку обнажённой грудью, вопреки тому, чему меня учила жизнь:

Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников – матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Я из повиновения вышел
За флажки – жажда жизни сильней!

но всё оказалось напрасно...

Я знаю, что ваш цинизм победит, и не оставить хоть какие-то насмешки вам может просто помешать то, что мы лично знакомы. Но я оставлю эту тему и эти мысли, которые возможно, кому-то когда-то помогут.

Сейчас я уже ясно и почти физически осознаю, что барьер, который существовал между мной и моим ближайшим обществом потерял свою и прозрачность и возможность посмотреть через него. Я перестаю понимать людей, и чувствую, что они перестают понимать меня, повторяя одну единственную фразу: "Вы не слышите меня". А дело не в том, что я слышу или нет, есть вещи, которые всегда были по дефолту, это как не бывает здания без крыши или же туфлей без подошвы. Видно этот период для меня наступил...

Это отрывок из давней переписки... Смутные и расплывчатые тени прошлого....

"Что остаётся недосказанным....

Уже вечер, и я думаю о том, что мне остаётся дописать вам то, что я обещал. И я пишу, не потому что обещал, и молчу, не потому, что мне нечего сказать...

Я просто расскажу, что занимало мои мысли сегодня и вчера. Я думал о вас, чаще, чем это положено, и вспоминал события прошедших лет, понимая, что внутри что-то движется, и страх перед тем, что я испытал и не хотел бы, чтобы повторилось...

Несколько лет тому назад, я проводил человека. Далеко, настолько далеко, что у него бывает утро, когда я ложусь спать, и часто он звонил мне в свою полночь, когда я утром приступал к выполнению своих профессиональных обязанностей. Я стоял и смотрел на него, пытаясь укоротить последнюю минуту прощания. Не потому, что мне хотелось избавиться от него, а потому, что я понимал, что я могу не удержаться. Я пожал ему руку, и повернувшись пошёл к зданию "Натаван" на Тбилисском проспекте. Я так и не осмелился повернуться и посмотреть, как он удаляется, потому, что опять боялся не удержаться. Человек уходил из моей жизни.... навсегда... он почти умирал, и я ничего не смог сделать, чтобы удержать этого родного и близкого мне человека. Лишь удалившись от него, я решился посмотреть ему вслед, но так, чтобы он этого не увидел. Я не бросился ему на шею, и он сдержался, хотя я убеждён, что стоило мне хотя бы знаком или движением двинуться к нему, он повис бы у меня на шее... Я до сих не могу понять зачем я этого не сделал.

Вернувшись в офис я ничего не почувствовал, а ведь так долго мне этот миг казался самым страшным. С уходом каждого человека из нашей жизни что-то меняется, но с уходом этого человека во мне что-то окончательно поломалось: я перестал верить в то, что кто-то в моей жизни способен что-то поменять. Мы расстались как сотни тысяч других людей расстаются ежедневно, и так же встречаются. Потом, уже через несколько минут, после того, как я вошёл в офисное помещение, я понял, что внутри меня ничего не содрогается по той простой причине, что я понял и принял это давно. И всё равно до сих пор внутри у меня что-то ноет и давит, когда я вспоминаю его уходящего, и я не могу понять, о чём думал этот человек, уходя из моей жизни навсегда, постепенно удаляясь, унося свои мысли и чувства с собою. Мы долго оставались друг другу самыми близкими людьми, и было время, когда я не мог допустить мысли, что мы расстанемся. Но жизнь вносит свои коррективы, которые порой нам кажутся дикими.

Я пытаюсь понять, почему я вам об этом пишу...

Когда-то был дождь, и я лёжа в постели с этим человеком, говорил ему: "Смотри и слушай, может когда-то, когда мы будем далеко друг от друга, ты вспомнишь этот миг". Дверь на балкон была открыта, падал дождь, крупными каплями, крыши домов блестели, свет солнца скрылся за тучами, и мы молча слушали дождь. Она не забыла этот дождь, и может поэтому не забыла меня. Но что толку от этого, если ей от этого больно, и память не приносит облегчения.

Не знаю были ли вы на скалах у моря зимним днём, когда ветер бьёт об берег. Продрогшее тело напоминает о себе с каждым ударом ветра, но море, это старое море, своим рокотом давит и заставляет себя слушать, выговаривая непонятными звуками знаки этой жизни. За дюной тебя ждёт такси, не понимая, что ты можешь делать в такую погоду на море, но ты присев на берегу кончиками пальцев трогаешь песок, пропуская его между пальцев, и понимая, что наступит время и он, песок, будет тёплый и живой, но он уже будет чужим.

Сжимая чью-то узкую ладонь, ты пытаешься убедить себя в том, что ты не один, пока не услышишь голос, возвращающий тебя к реальности: "Мне больно..."