Ну расстроившись, как и любой трусливый человек, я убегаю в свою нишу, чтобы попытаться там спрятаться от внешнего мира.  Для кого что, для меня это алкоголь.  Бросаюсь c разгона ему в пасть, чтобы быть проглоченным.  И раствориться у него в пасти, в этой зелёной мути, с изчезнувшими контурами.

Перед глазами женские руки, с тонкими пальцами и венами на ней.

Перед глазами женщина средних лет, которая очень боится своего мужа и не может уйти от него, отданная ему на заклание самой культурой этого общества.

Перед глазами друг, потный и умный, которому никак не объяснишь, зачем нужно купаться каждый день и почему я не люблю картины сюрреалистов.  Да, он воевал, да он образован, да он самый моральный, но сейчас мне не до этого, ибо соломинкой в глаз лезут его увлечения, и мне хочется доказать ему, что он неправ.  Почему?  Ведь это мелочи, зачем же мне надо быть таким принципиальным?

Холодный до необъяснимости раннеосенний ветер, сухой и промозглый.  Женщина идёт с сумкой, и лицо её покрыто сеткой морщин Заботы.  Я не знаю, что у неё в сумке, но я так боюсь, что тяжёлой пухлой рукой взлетит рука её мужа и алой каплей кровь из её носа ляжет мне на руках, и я буду глупо благоговеть перед ней, не знаю, стереть ли её или же осознать, что я не имею никакого права прикасать к этой святой по статусу крови матери.   Сухие улицы, пыль, и жизнь катится отталкиваясь от метлы дворника.  А дворник, занятый и хмурый в своей востребованности даже днём человек, тихо катит мусор вдоль бордюра, справедливой рукой распределяя отставшие от него жёлтые осенние листья.   И телефон не звонит, и понимаешь, что ты касаешься того, что называется концом всего.  И страшно, ибо в первый раз, и печально, потому, что не избежать обречённости.  Нет, никого нет, но всё равно, каждый раз ты хочешь, чтобы всё это началось снова и ради короткого мига счастья откровения ты обрекаешь себя на бесконечный процент разочарования в этом банке, называемом Жизнь.  Быстро потратив кредит, ты тянешь, набивая себе кровавые мозоли, лямку процентной ставки, и чем дальше ты тянешь, тем больше процент, тем короче период кредита и тем менее кредитоспособным ты становишься.  Усмешки и незамечание, такие болезненные вначале, становятся ничего не значащами, ибо ты проигравший игрок, для которого самое главное была ставка.  Ты проиграл и первую, и вторую и последнюю игру, и возможно оно того стоило, ибо если убрать короткий миг, когда ты ждёшь фортуну у обочины, ты понимаешь, что ты остаёшься ни с чем....

Не пейте горькую....

ПН