Ещё раз про восторг.  Вижу как ротами молодые люди бросаются на вырезанные из картонки фотографии, принимая их за настоящих людей, и падают под пулемётами ненависти тех, кто уже прошёл эту лживую и мнимую высоту.  Поднимаются, и с восторгом продолжают свой путь, складывая свои моральные трупы в высокие штабеля, подскальзываются на чьей-то крови, пачкают ладони в них, вдыхают запах разорванной и почти разлагающейся морали, и идут дальше, вперёд, как им кажется к вершине гармоничных отношений.

Стоит ли мне вмешаться?  Да, я это делаю, но очень редко.  Чаще я прячусь за фразой "У каждого должно быть право на собственную ошибку". Да, когда я вижу массы людей с украденной улыбкой и потерянной надеждой, на то, как хорошее в них постепенно замещается убогой массой обывательских "ценностей", я начинаю ощущать себя соучастником преступления.  От этого по любому не убежать.  Но все мы люди, и каждого из нас рожала женщина в боли и криках.

Быть одиночкой не легко, но замурованная наглухо келья порой даёт нам больше свободы и света, чем пребывание в свете.  Это не универсальный метод, но когда ты начинаешь метаться между Богом и людьми, то единственно правильным выбором будет выбор первого.  Да и ещё Бог не может быть сводом примитивным правил.  Там должно быть очень много света, причём контрастного, того, который начинается уже после того, как ты падаешь на самое дно, в самый грязный омут, липкую впадину нечистот собственной души.  И его, Бога, всегда можно найти только в самом себе.

Вчера заметил рухнувшие ожидания ещё одного человека.  Случайно.  Я этого человека никогда не знал, и надеюсь, что не узнаю.  Но... я почти физически увидел, как прозрачная и искренная улыбка на лице этого человека ломается в гримасу, как в душе, как под взрывом динамита, вложенным опытным сапёром, вдруг и враз рухнул огромный и кажущейся цельным мир, даже не взлетев.  Кто-то беспощадно, с хрустом выломал крылья и бросил к ногам этого человека, даже не задумавшись о том, что крылья не восстанавливаются.  Было до того пронзительно, что от меня отвернулся даже мой самый верный слуга: моё злорадство.  А оно всегда помогает мне наблюдать за чужой бедой.

Обида редко бывает заслуженной, но если она к тому же ломает в человеке потенциальную личность, она причиняет боль всем, кто стал свидителем её нанесения, даже случайным.

ПН