Это другие как-то видят жизнь осмысленным взглядом, а я просто приучил себя к этому.  На самом деле для меня это всегда было иррациональной смесью абсолютно несоотносящихся ощущений и импульсов, причём порой совершенно разнородных: от дуновенья ветра и запаха сметаны в памяти до звёздочек в глазах и громкого звука телевизора.  Просто нас так приучили, и прочитав книги мы пытаемся учить себя переводить импульсы в сознании в понятные знаки, но... как мы можем объяснить эту цепочку у меня в мозгах: вид голубя сблизи, его глаза, его вырывающийся профиль из чьих-то рук, летнее солнце, запах птицы, оббитый бордюр советской мостовой, рёбра стальной сетки, цветущий жасмин, линия на девичьей ладони...

И сейчас, я отпускаю вожжи своего сознания и попытаюсь оглядеться вокруг, поговорить с самим собой.  Кровь стучит в висках, болит голова, холодное пиво рядом, я спустил на салазках саксофоновый файл своего компьютера.

Вот сейчас пошёл "Round midnight"... и сразу перед глазами ночной город.  Быстрая поездка в машине, как будто куда-то спешишь, и кто-то тебя ждёт, и ты познакомишься и познаешь сегодня кого-то единственного в этой толпе.  В окно прохладный ветер, иногда выхватывающий запах извне.  Руки трогают ручки внутри машины, и всё находится в самом начале.  Город маленький, и ты видишь свет на той стороне бухты.  Там тоже живут люди, но тебе нет до них дела, ибо сейчас весь город из домов, зданий, улиц и дороги превратится в ночное сообщество людей, с которыми ты должен начать играть в игры.  Ты знаешь только некоторые из этих правил, и первый твой шаг из машины переносит тебя в другое измерение.  Ты меняешь категории.  До этого свет в полёте, стекло дверцы автомобиля, деревья, как декорации, сейчас уже твоё тело, твои плечи, рубашка к телу, швейцар, деньги в кармане, чьи-то улыбки, проваливающееся сиденье и игра, которая скоро начнётся.  Женщины наблюдают за тобой боковым зрением, улыбаясь собственным фужерам с шампанским, вечерние платья с открытыми спинами сочетаются с абсолютно контрастными джинсовыми брюками, чьи обладательницы своим вызывающим поведением пытаются компенсировать неудачно выбранный гардероб.  Мужчины, узнающие тебя с улыбкой, частично ловко ведущие себя на этом вечере, но по большей части достаточно неуклюжие.  Ты садишься с тем, кто тебе абсолютно неинтересен, беседуешь на тему, абсолютно тебя неинтересующую.  Ты молодой, и внутри себя тешишь мыслью, что ты неотразим, каждый раз, когда кто-то из женщин глянет на тебя.  Но дело не в тебе, милый друг, просто таковы правила игры, как пчёлы облетают одинаково все цветки, как с пыльцей, так и уже без, также и женщины на этой вечеринке искусно играют свою эпохальную роль.  Когда количество спиртного доходит до мыслимого и немыслимого предела, интерьер теряет свои очертания и нечистая скатерть или недоутюженная занавеска или чехол крёсел превращаются в допустимые нормы нашего мира, и мир начинает существовать от одного человеческого лица к другому, и мы прыгаем от себя к ним и обратно, как зайцы во время весеннего паводка.  Это и есть начало игры, когда люди перемещаются друг к другу, как шахматные фигуры, и как будто ведут беседы, на самом деле заходя своими козырями, которые или берут или которые покрывают более крупные козыри.  И ты несёшься в этом фимиаме человеческих полуоткровений, запах женщин смешивается с запахом дорогого парфюма, голые плечи и шеи тянут к себе своей открытостью, кто-то медленно танцует.  Как можно танцевать под эту музыку?  Поставьте "Allura" Chris Spheeris, и вы поймёте, что под неё можно...

Далее, чем на 3-4 шага, голос почти не слышно, кто-то прижимаясь к твоему плечу рассказывает самую модную сплетню, почти касаясь твоей мочки.  Твоей женщине в этот миг кажется, что она заинтриговала тебя какой-то новостью, а твоё всколыхнувшееся либидо подталкивает твоё сознание совсем к другому...

А теперь оденьте летний костюм и пойдём гулять босиком по летнему песку.  Да, снимите носки и обувь, и пройдёмся по останкам мелового и юрского периода, что чаще называется песком.  Закатайте брюки, и будем разрубать своими ступнями утреннюю росу, опечатавшей Абшеронский песок, под "What a wonderful world".  Что?! Вы не знаете, что это такое?  Ничего, пойдёмте, я напою вам.  У меня плохо получается, я не Луис Армстронг, но как есть:

I see trees of green, red roses too.
I see them bloom for me and for you,
and I think to myself, "What a wonderful world"...

Нас обязательно остановит старик, поздоровается, он выйдет ниоткуда и уйдёт в никуда.  И нам будет обязательно стыдно, что не мы, а он первый с нами поздоровался...

А сейчас я хочу осень, и прильнуть взглядом в неё.  Branford Marsalis "Ayanna" приглашает нас к своему столу в осенний вечер.  И хочется вдруг, посередине, отойдя от всех, сесть на корточки, и закрыв себе лицо задуматься о прошлом и о том, на что я трачу свою жизнь....

Да юный друг, тебе всё это ещё предстоит, для вас это в будущем, потому, что вы - это и есть я, в далёком, почти мёртвом мире, с канувшими в лету образами, тенями, звуками, культурой и ожиданиями.

Спокойной ночи, любезнейший.

ПН