Под большим ореховым деревом, негр в синих штанах играет в банджо...  Толстая негритянка сидит на плетёной циновке и перебирает кукурузу.  Солнце неровно пробивается через листву.  Это важно для меня увидеть солнце в той иной форме.  Негру не хватает жёлтой шляпы-таблетки, чтобы начать быть похожим на персонажи с джаза, но именно то, что этой шляпы нет, и делает его частью моего сна...

Часто пробиваюсь в толпе, и никого не узнаю среди этих вроде знакомых людей.  Каждый занят собой, и я подобно ящерице , мимикрировавшей под окружающую природу могу перемещаться в этой среде, будучи уверенным, что на меня никто не обратит внимание.  Часто подхожу к людям, и выворачиваю голову заглядываю им в лица, пытаясь соотнести себя к ним.  Эпизоды, штрихи к людям, остаются в памяти сильнее, чем сами люди: цветастый галстук, причёска, открытый компьютер, пластмассовая чашка с чаем, винт, упавший на ковролит после ремонта...

Редко кого вижу во сне улыбающегося.  Если улыбка есть, она, эта улыбка во сне, намного более осмысленная, чем тонны этого суррогата в реальной жизни, упакованного в пластик и продаваемого оптом и в розницу.  Знаю, ибо сам часто покупаю её.  Но я не гоняюсь за особо дорогими разновидностями, я покупаю самую дешёвую, на мелочь, которая остаётся в кармане, и без труда сбрасываю при поворотах и заносах...

Вещи часто отказываются служить во сне, отказываются от своего прямого назначения.  Ручка не пишет, автомат не стреляет, тормоза на автомобиле отказывают.  Но это не худшее, ибо человек нашей культуры готов ко всякого рода сюрпризам.  Почти в утробе матери мы начинаем слышать разговоры о неудачах на работе, дорогой медицине и лекарствах, о различных формах аллергий и некачественных препаратах, о смене врача, который принимал прежние роды, об атаках крыс на новорожденных, и повышении цен.  Мы приучены в таких случаях заменять отказавшие вещи собой, и хуже всего, когда нам отказывает собственное тело.  Мы не можем убегать, догонять, раздавливать и разрывать., прикрываться руками и открывать двери...

ПН