Волк, в панике метнувшийся под ноги носорогу, был раздавлен, словно козявка.  Ун знал, что та же участь постигла бы пещерного медведя и льва, очутившихся на пути чудовища.  Казалось, даже огонь не в силах преградить дорогу зверю.  И, однако, он остановил колосса.  Могучее туловище закачалось перед пылающими головнями; маленькие глазки расширились; страшный рог был нацелен в пространство.

Махайрод очутился перед носорогом.  Вытянув туловище, словно гигантское пресмыкающееся, прижавшись грудью к земле, хищник зарычал протяжно и угрожающе.  Смутное предчувствие опасности быстро сменилось у носорога приступом слепой ярости.  Ни одно живое существо не осмеливалось преграждать ему дорогу ни в степи, ни в джунглях, ни на песчаных равнинах.  Тот, кто не успевал спастись бегством, был обречен на гибель.

Страшный рог нацелился на красного зверя.  Чудовищные ноги снова пришли в движение.  Это был смерч, сметающий все на своем пути...  Только гранитная стена или колоссальная сила мамонта могли остановить его.

Еще два шага – и махайрод был бы растоптан.  Но хищник молниеносно отпрянул в сторону.  Носорог пронесся мимо.  И в ту же минуту махайрод очутился у него на спине.  Хрипло рыча, красный зверь вцепился всеми четырьмя лапами в твердую кожу и принялся за свою страшную работу...

Много тысячелетии назад далекие предки махайрода уже хорошо знали, где находится у носорога та артерия, которую надо перегрызть.  Она была здесь, под складками грубой кожи, более толстой, чем кора старых кедров, и более твердой, чем панцирь черепахи, непроницаемой для зубов тигра и самого сильного из тогдашних хищников – пещерного льва.  Только эти длинные, острые, как сабли, клыки могли прорвать кожу чудовища, проникнуть глубоко в его тело...

Кровь брызнула фонтаном вышиной в локоть.

Огромное животное тщетно пыталось сбросить со своей шеи крепко вцепившегося хищника.  Не достигнув цели, носорог внезапно упал на бок и покатился по земле.

Но махайрод был начеку.  Яростно зарычав, он отскочил в сторону, как бы бросая вызов этой страшной силе, которая в двадцать раз превосходила его собственную.  Безошибочное чутье подсказывало хищнику, что жизнь покидает носорога вместе с потоком горячей крови, струившейся из зияющей на шее раны...  Надо было только выждать.

Носорог с усилием поднялся на ноги и пошатнулся.  И тогда дхоли, гиены, шакалы, волки и виверры с жадным урчанием придвинулись к месту битвы.

Побежденный колосс уже был для всех этих мелких хищников лишь гигантской грудой свежего мяса, достаточной для того, чтобы каждый из них мог насытиться.  Махайрода, как и всех других крупных плотоядных, всегда сопровождали целые орды мелких хищников, питавшихся остатками его добычи.

Еще одно, последнее усилие...  Чудовищный рог устремляется в сторону противника.  Хриплый рев оглашает окрестность.  Мощное туловище содрогается в предсмертной агонии.  Затем наступает конец: поток крови слабеет и останавливается.  Жизнь покидает огромное тело – и носорог, словно каменная глыба, рушится на землю.

Махайрод, раздирая когтями тушу, пожирает теплое мясо.  Шакалы жадно лижут кровь, разбрызганную по земле, а дхоли, гиены, волки и виверры смиренно ждут, когда красный зверь насытится.