Вот ещё... море... Сейчас, подружившихся с ним много, а раньше друзей у него было  негусто.  Тогда я с ним дружил, а сейчас ощущение того, что оно знакомится со всеми подряд, и всем открывает свои секреты.  Ревную что ли я его...  Я помню его одиноким, всеми заброшенным, устало бьющимся о мокрые и холодные скалы.  Мы были рядом, тогда я настойчиво просил его о дружбе и предлагал свою.  Оно не согласилось, но и не ушло, позволив наблюдать за собой, древним и уставшим от людей.  Когда-то генетическая память разделила это море передо мной надвое, и я долго не мог понять где я и что я, пока не сориентировался, что во мне говорит память древних моих предков, впервые вышедших на его берег, во главе кочевничей сотни, а разделено оно остриём спускающимся на нос шлема.  Я физически чувствовал запах начинающего ржаветь железа от своей кольчуги, запах безветренного дождя, падающего на кожу, пот лошади, и удары копыт о крупный морской песок за спиной.

Стыдно быть не только богатым, но даже и относительно обеспеченным в этой стране.  Покупал фрукты домой сегодня вечером, и стоящая рядом мамаша с девочкой лет 8-9 не удержала возмущения ценами на фрукты.  Пока я показывал пальцем продавцу что и сколько положить, она попросила взвесить ей две морковки и под самый конец один банан для девочки.  Бог знает, что я испытал в эти минуты.  Да и сейчас пишу, а внутри кляксой разливается чувство стыда.  Проклятая жизнь, проклятые метаморфозы, проклятая центрифуга жизни, которая разбросала людей настолько же далеко, чтобы недосягаемыми кошельками разделить их, но не настолько далеко, чтобы не видеть покупную способность.  Я даже не мог предложить пару-другую апельсинов без того, чтобы не оскорбить или унизить их.  Дурацкий стыд заставил меня откровенничать перед продавцом, уже после их ухода, как будто я сделал что-то стыдное.

ПН [640x480]