Упруго стучат часы в ночном доме, и я проснулся через эту пьяную дрёму, так и не будучи в состоянии скинуть липкую тину вечных мыслей, кипящих маленьким котлом в моём непонятном сознании. Я начинаю уставать от всех этих попыток спрятаться в пьяной полудрёме, в которой появляется возможность замедлить мир, буравчики мыслей, и ускорить бег времени: быстрей, ещё быстрей до той самой точки, когда уже действительно будет всё равно.

Всё начинается с тебя, но это начало в сегодняшнем дне. А рождался этот мир давным-давно...

Нет, это не рассказ, это даже не исповедь одного дня, которая становится всё более популярной нынче. Я мог бы это вложить в свой обычный электронный конверт и отправить самому себе, как и происходило так часто. Но я хочу, чтобы ты прочитал это, неизвестный мой друг, и не потому, что появится жёлтое окошко нового сообщения, а потому, что я хочу, чтобы ты его искал. И если ты его прочтёшь, я буду верить, что эти «непонятные знаки» я оставлял не зря.

Я никогда не писал об одиночестве открыто, хотя оно и всегда подразумевалось. Тебе, наверно, будет смешно, что человек в моём положении и статусе может говорить и думать о том, что он одинок. Возможно, что ты и прав. Кипят мозги в этот предрассветный час выталкивая непонятные мысли. Это не депрессия, и не паника, я забыл как это бывает. Это что-то другое, это сродни волнению о чужом человеке, когда оно тебя не беспокоит настолько, чтобы ты потерял сон, но и не настолько чтобы спать безмятежно.

Когда-то очень давно я спорил со старшими, которые утверждали, что друзей по жизни не бывает. Я клялся сам себе, что у меня будет по другому, потому, что я сам буду другим, и в моём мире будет очень много честных, искренних и любящих меня людей, потому, что без этого невозможно. Друзья... я всегда гордился своими друзьями, и каждый раз когда кто-то говорил о предательстве, я с гордостью думал о своих друзьях и был убеждён, что они так никогда не поступят. Это были люди поступка и они не могли переступить через нашу дружбу через все эти мелочи материальной жизни... Нас сближала идеология... Маленькая, давно не отремонтированная комната и которая нагревалась до одури летом, и была холодна зимой, сбившись в которую каждую неделю до полуночи мы спорили до одурения, отстаивая свои позиции, выпивая тонны чая. Рядом тут же спал ребёнок, а потом двое, но странным образом эта маленькая комната втискивала целый мир, и раздвигая его границы давала столько, сколько не может дать сейчас весь город. Поздней ночью шумная орава выходила в центр города, чтобы успеть на метро и поздние автобусы. Каждый раз казалось, что всё, кажется всё обсуждено, и больше никого не будет, но проходила всего неделя и так много появлялось, чего надо было обсудить и решить, и они подходили по одному, неся с собой возможно какую-то надежду поменять этот мир. Мы пробивались через трудности, у каждого из нас был свой путь, но мы шли вместе, понимая, что все эти проблемы в материальном мире всего лишь временные трудности, что там, после всего этого нас ждёт служение стране. Даже сейчас, потеряв всех или почти всех друзей, я могу признаться, что всё то малое, что имеет какой-то смысл и ценность осталось с того времени.

Даже сейчас проснувшись и решив написать о тревожных мыслях и своём умирающем мире я думаю в первую очередь о том самом времени.

Сегодня всё кажется мелким: и дружба, и отношения, и мораль... Всё это кажется мне замешанным на чём-то мелком, ненастоящем, могущим обрушиться в любой момент, а ведь человек не может... хотя наверно, может. И я знаю, что мир мой постепенно умирает, как умирают в нём люди, плохие и хорошие, умирают понятия, умирает культура. Я знаю, что это так банально, когда человек старый с ностальгией вспоминает свою молодость и осуждающе относится к другой эпохе, но я не осуждаю никого и ничего, потому, что давно уже понял, что во-первых нет никакого смысла что-то осуждать, во-вторых стадийность и социальная мутация достаточно присущее человеку явление.

Как же болит голова. Возможно мозг не справляется уже с алкоголем.

О чём это я? Да, о своих мыслях, о прохладном ветре, о звёздах, которые нынче не видно, о вкусе чая, который не замечаешь... Если бы ты знал, как часто я просыпаюсь ночью и хочу пойти посмотреть как рождается новый день. Мысль преследует меня, если я увижу это, то я увижу тайну, и она поможет мне разобраться с самим собой, привести в порядок мысли и чувства, и снова взяться за этот гуж. Да, со стороны всё кажется очень легко, филигранно и изящно. Возможно и ты думаешь, что мне ничего не стоит быть таким, что мне не хочется бросив всё к чертям попытаться поменяться, не хочется жить жизнью более эстетичной, возвышенной, чувственной.

Неужели есть на свете человек, которому я могу признаться во всём, упав лицом в ладони которого я стану рассказывать и рассказывать о всех этих годах, о всей этой боли, разочаровании и потерях? Я не верю в это, мне это надо нести с собой, дальше, до самого конца и каждый день добавлять к этому бремени новый и новый груз, а ведь я не становлюсь моложе, сильнее и упрямее.

Говорят люди со спокойной совестью спят спокойно. Неужели что-то не в порядке с моей совестью? Нет, дело во мне самом. Я всё ещё чего-то жду, я всё ещё надеюсь, что произойдёт чудо, которое ворвавшись в мою жизнь сметёт все эти сомнения, уберёт этот пьяный бред, повторно окрасит жизнь в цвета, вернёт надежду и даст мне вздохнуть полной грудью.

Ты знаешь, что такое безмятежная жизнь? Жизнь, когда ты не придавлен бременем, непонятно зачем взваленным на себя? Я познал такую жизнь, очень недолго, но познал, когда в одно прекрасное осеннее утро, я понял, что не должен, не обязан ни за кого беспокоиться. Я заметил голубизну неба, таким голубым оно было в далёком детстве, когда давало полное ощущение глубины и настоящего утра, которое могло быть счастливым. Я почувствовал на коже дуновение прохладного ветра, которое напоминало о том, что всё твое тело, всё, а не только мозг, сумрачный монополист, грызущий всё твоё бытие, может быть таким живым.

Я пробегаюсь по этим пустым глазницам когда-то полной галереи друзей и надеюсь, что им хорошо. Странно, что я даже не обижен на них, как будто у каждого из нас было своё предназначение: кому-то служить до конца и быть преданным, кому-то взять из этих отношений то, что надо было. Каждому своё...

А как же гордость своими друзьями? Она улетучилась в прямой пропорции с тем, как они оставляли меня. До тех пор, пока в жизни в была возможность для поступка, для боли, для решительности мы оставались вместе, но как только мир поменялся так, что в нём появились другие ценности, мы разошлись... Я знаю, им не менее одиноко, чем мне, но они готовили себя к этому...

Когда-то я найду тебя, потому, что это то единственное, к чему мне, как человеку, осталось стремиться. Я открою перед тобой всё, что осталось от моего внутреннего мира, только не надо тогда отпрянув с ужасом в глазах с презрением пятиться от меня. Он не всегда он был таким, постарайся в его потемневших, уродливых останках узреть что-то хорошее, и кто знает, может он возродится.