«Сандро из Чегема» 1, Фазиль Искандер

 Короче, когда долго нет света, сова садится на трон, филины доклевывают последних светляков, лилипутам возвращается как бы естественное право бить ниже пояса, а новоявленные гуманисты восхваляют Полярную ночь как истинный день в диалектическом смысле.  Культ будущего, этот летучий расизм, как-то облегчает убивать в настоящем, ибо между настоящим и будущим нет правовой связи.

У искусства всего две темы: призыв и утешение.  Но и призыв, если вдуматься, тоже является формой утешения.  "Марсельеза" – та же "Лунная соната", только для другого состояния.  Важно, чтобы человек сам определил, какое утешение ему сейчас нужно.

Идеализируя уходящий образ жизни, возможно, мы, сами того не сознавая, предъявляем счет будущему.  Мы ему как бы говорим: вот, что мы теряем, а что ты нам даешь взамен?

Пусть будущее призадумается над этим, если оно вообще способно думать.

Попробовав вина, дядя Сандро убедился, что богатый армянин уже научился делать хорошее вино, хотя еще и не научился как следует защищать свой дом.

непонятные и ненужные, как валенки киприоту.

Солнце играло на зелени, до того свежей и пушистой, что хотелось стать возле молодого куста дикого ореха и кротко обглодать его.

И еще он успел подумать, распахнув ворота и въезжая во двор, что и большевики и меньшевики, хотя по-разному относятся к богатым и бедным крестьянам, все же предпочитают жить в хорошем, сытном доме.  Дядя Сандро не только не осуждал их за это, но, наоборот, радовался, находя в этом подтверждение тому, что и у тех и у других за многими странными делами нередко затаен ясный и приятный для всех смысл.

На всякий случай возьми пару индюшек и мешок орехов.  Но прямо не вноси.  Эти – прямо не любят.
Нет человечности без преодоления подлости и нет подлости без преодоления человечности.  Каждый раз выбор за нами и ответственность за выбор тоже.  И если мы говорим, что у нас нет выбора, то это значит, что выбор уже сделан.  Да мы и говорим о том, что нет выбора, потому что почувствовали гнет вины за сделанный выбор.  Если бы выбора и в самом деле не было, мы бы не чувствовали гнета вины...

Они думают, власть – это мед, размышлял Сталин.  Нет, власть – это невозможность никого любить, вот что такое власть.  Человек может прожить свою жизнь, никого не любя, но он делается несчастным, если знает, что ему нельзя никого любить.

как меняется отношение к тому, что человек делал, когда меняется отношение к самому человеку.

Впервые в жизни она почувствовала, что в мире, который ей сиял ожиданием бесконечного счастья и которому она отвечала благодарной улыбкой за счастье ожидания счастья, она почувствовала, что в мире бывает ничем не объяснимая жестокость и подлость.

Позже, когда председатель Тимур Жванба стал на путь прямого мошенничества, на не слишком громкие укоры своей совести он, бывало, злорадно отвечал, что у Маркса тоже кое-какие несоответствия имеются, словно учение Маркса придумал не Маркс, а его бедная совесть.

И без того обездоленная слухами о своем классовом происхождении, совесть его окончательно замолкла и в распрях его страстей уже не принимала никакого участия, как бедная родственница, лишний рот, незаметно устраивалась где-нибудь в уголке, чтобы не слишком попадаться на глаза, не раздражать своей сексуальной никчемностью главу марксистской духовной семьи, волосатого самца по имени Ненависть.

благодаря свободе умственных сил

Иногда она приставала к огромному вожаку с пожелтевшей от времени длинной бородой, с огромными рогами, вершины которых сходились, как бы образуя триумфальную арку, вход в глупость.  И этот старый дурак с важным спокойствием дожидался, пока она заплетет его почтенную бороду в малопочтенную косичку, а она еще покрикивала на него, чтобы он перестал жевать жвачку, пока она занята его бородой.