Мне тяжело как-то комментировать общество, в которое ты сейчас вхожа. Это чужое поколение, чужая прослойка, даже если бы я был помоложе, я бы навряд ли растворился бы среди них.

Когда-то я тоже был деревенским парнем. Путал «она» с «он», совсем не знал языка, манер (я и сейчас-то не очень охотно веду себя в соответствии с принятыми манерами), был двоечником и изгоем. Изгоем, я, наверно, и остался, но всему прочему я научился. Я, кажется, рассказывал тебе о девочке, в которую когда-то влюбился, а она не ответила на мои чувства, потому, что ей казалось, что она перевёрнет весь мир, и не может связывать свою жизнь с такой посредственностью и «серостью», как я.

Прошли годы, и пройдя по жизни свой отрезок, она поняла кое-что. К сожалению, намного позже меня. И одним зимним вечером, она, обняв меня и пытаясь найти мои губы, пыталась убежать от «холода и одиночества», которые навалились и придавили её. «Яркий и непосредственный» человек, которому она досталась, оказался просто пустопородной обманкой. Но было поздно, и мне уже это не надо было.

И положив голову мне на колени, она всю ночь рассказывала мне о своей неудавшейся жизни. Я гладил её по волосам и чувствовал, как я прощаюсь с собой вчерашним: молодым, глупым в своей вере в людей, надеющимся. В ту ночь я возможно в первый раз прощался со своей надеждой на то, что жизнь хоть когда-то выполнит свои обещания.

Всю жизнь я, находясь среди людей, не находил никого, кроме врагов. Они сами бежали на меня, бросали перчатку. Я подбирал её раз за разом. И раз за разом одерживал над ними победы. Но никогда это не давало мне удовольствия. Только во время боя. Победа – это, оказалось, не то, что мне надо. Победа создавала между нами отношения, а я этого никогда не хотел. Теперь это мне надоело. Я не хочу больше никого ни видеть, ни побеждать.