Нервные клетки не восстанавливаются. Пропотевшая одежда дурно пахнет. От чрезмерного употребления сладкого возникает кариес…Черт! Да где же это?! А! Вот!
- Руки за головы, морды в пол, суки недоделанные! Я кому сказал, мать вашу! Эй, ты, толстый, тебе что, специальное предложение нужно?! Да?!
После этих слов я рассек бровь толстому рукояткой Desert Eagle mark XIX серебристого цвета и чуть не выронил его от удара – такое сопротивление оказала нам с Орлом его стоеросовая башка.
Стройная светловолосая девушка лет 24 с правильными чертами лица, в белой блузке, черных брюках (замечательно акцентирующих внимание на её классной заднице) – форма сотрудниц банка – пытается нагнуться, чтобы было удобнее нажать кнопку тревоги, расположенную на нижней части столешницы каждого из столов.
- Шевельнешься – подохнешь! – ору я так, как будто бы хочу криком своим уберечь её от стремительно надвигающегося поезда.
От испуга и неожиданности – секунду до этого я смотрел абсолютно в другую сторону – она падает и ударяется носом прямо об этот долбанный стол. Она потеряла сознание и сломала нос, скорее всего. Да нет, она точно его сломала. Все документы клиента – мелкого и щуплого мужика с толстенной золотой цепочкой на шее – все его документы в её крови. Его паспорт, его договора. А цепочку эту я себе заберу.
Жду пока воцарится полная тишина и та мерзкая тетка, у которой на каждом пальце по 10 колец с какими-то гипертрофированными камнями, наконец, заткнет свой поганый рот туфлем своего муженька – этого самого мелкого.
Нет, вы только посмотрите, я сейчас её пристрелю точно.
Подхожу к ней и приставляю Орла к её дорогому затылку.
Я говорю:
- Ты сдохнешь, тварь, если не заткнешь свой рот, сука.
Она покорно скребет лбом по полу и затыкается. Вот теперь другое дело. К входной двери подошли два охранника-вороны. Ходили за курицей-гриль в нижний торговый зал. Пожрать им захотелось, как ни странно, раньше, чем обычно ровно на 22 минуты. Обычно они выходят в 13:00, сегодня черт вынес их с места работы в 12:38. Вот и замечательно.
Они каждый выходят за курочкой вдвоем, оставляя здесь толстого, который валяется с рассеченной бровью прямо возле милого малахитового диванчика.
- Лучше бы не пытались! – ору я двум гурманам и стреляю в стеклянную дверь, уже чуть приоткрытую, отделяющую этот банк от внешнего мира.
Пуля попала прямо в курицу. От неожиданности я слегка даже потерялся. Ведь всегда, когда ходил в тир с отцом, выбивал только 2 из 10. А тут на тебе, дичь, почти боровая.
- Приятного аппетита! – ору я этим придуркам.
Я ору:
- Ссыпай бабло сюда!
Я ору:
- Живей!
Я ору:
- Заткнись!
Я ору:
- ЖИВЕЕЕЙ!
Я ору:
- Сука!

Сумка, полная баблища, весит килограмм так 5.
Ложись на пол, сука, - слышу я шепот прямо над своим правым ухом.
Что, простите?
- Ты что, не понял?
Нет, это ты чего-то не понял.
- Быстро на пол!
На какой? На тот, что кафельный? Или с ковриком?
- Быстро, ублюдок, быстро! Не вынуждай меня разнести твою башку!
Он так забавно шепчет, что мне даже захотелось лечь на коврик.
Этот ненормальный тычет мне в лицо австрийским Глоком.
И вдруг до меня доходит одна банальная вещь. Я снимаю маску и перчатки и кладу их в сумку с деньгами. Я выкидываю сумку с деньгами в окно, пока этот идиот тычет пистолетом в спину какому-то старику. Она падает прямо в мусорный бак. Вот нихрена себе подфартило. Я отдаю этому психу своего Орла. Я ложусь на пол. Никто ничего не видит в зале. А камеры я выключил. Я не такой как он – пришел тут на все готовенькое. Нет уж, дружок придется платить за свою наглость и лень. Я лежу лицом в пол. Грязный истоптанный ковер. Я радуюсь, что в России так распространены спортивные костюмы марки, которая подделывает марку “Adidas”. Я смеюсь, когда менты уводят этого придурка под руки вместе с моим пистолетом. Я рад, что в мусорном баке нашлось немного места для моей “зарплаты”.