Первый день в Пекине (точнее ночь). Парк храма солнца, посольская улица близ алиен стрит, если это кому-то о чем-то говорит.

Гуляем с сестрой (не виделись полгода). Она тут все показывает (точнее напоминает) чтобы я, бестолочь, опять не заблудился. Магазины, остановки, прочие опознавательные знаки.
А потом шел дождь. Точней, его включили. Как свет на кухне, не было, и стал. Поналил везде луж и обнаглел до ливня. Такой ливень, что непонятно где лужа, а где ливень. А мы бегаем-смеемся, топчем лужи, мочим нитки. Смешно и классно и даже как-то счастливо. Счастье это момент жизни, когда не хочешь ничего другого.
А потом хватает за руку (сестра) и ведет в какой-то русский клуб , коих там куча. Ей там надо кого-то найти, что-то сказать, короче, стой и жди.
Тут я не то что не целевая публика, я враждебный элемент, я тут как Гитлер в синагоге.
Сюда приходят толстые дяди с толстыми бумажниками. Тут всюду блестит пафосно-блестящая ультрамариново-неоновая супермегадрянь. А у меня в кармане из материальных ценностей только пачка «орбит».
Здешние проститутки (экспорт из России) смотрят глазами с полтинник. Будто я не я а пингвин с ирокезом в кислотнозеленом скафандре. Их общий героиновый приход. Хотя, в отношении «сейчас» все где-то так и есть. Стою, в своих джинсах, переходящих в бахрому, в своих годовалых кроссовках, в которых я разве что в космос не летал, в своей мокрой жеваной рубашке. Кстати, сейчас я отжимаю последнюю на их ковровую дорожку, чем дико раздражаю двух дрессированных орангутангов. Предложи я им жвачку и получу инвалидность. Они злятся, я улыбаюсь. Улыбка идиота, счастливого довольного мокрого идиота.

Принцессы не дождались принцев, и ушли в проститутки. Витрина неудавшихся принцесс.
Принцы, опустошили мечты, набивая бумажник. Морякам, летчикам и прочим космонавтам платят меньше. Они уже давно не живут а доказывают. Живучесть определяется платежеспособностью. Золотой ошейник – доказательство успешности. Доказывают, что живы. Чем пафосней, тем живей. Видимость значимости. Значимость видимости.
И среди всего этого крысятника, среди больших мужиков и телок , только один мальчик, мокрый как подмышки этих горилл, голодный как их некормленые бляди, один в этой мерзкой жопе был счастливый.

Без намека на хиппи, просто деньги это средство.