Осень в северные края приходит рано. Уже в начале сентября опадают с деревьев все листья, а по ночам земля описывается серебристым ковром инея. Там, где я родилась и выросла, это вполне закономерное явление: холодное лето почти сразу, не дав осени покрасоваться во всем ее великолепии, сменяет лютая зима. Мой родной остров Индрил - самый северный из всех островов, принадлежащих великой империи Эннар, самый холодный и самый богатый по части религиозных святынь. Даже столица не может похвастаться таким количеством божественных артефактов, главным из которых являются мощи святого Лионеля-мученика. Он был одним из первых, кто стал утверждать, что бог един, и, особо не мудрствуя назвал его Единым. За такие речи злобные люди со своими богами жестоко избили Лионеля и выкинули еще живого эльфа на съедение птицам-падальщикам. Так значится в первой книге, написанной последователями святого. В общем, мощи покоятся в одноименном храме в городке Дамон Шир, где я и жила под крылышком своего приемного деда - хранителя святыни. Родители мои - темные эльфы, пропали, еще когда мне не было и года: то ли сгинули совсем, то ли просто не захотели нести ответственность за ребенка, и странно вообще, что старый целитель Самон решился на такой шаг, ведь у него, кроме меня, была внучка Телиса. Человек. Не то, что я... По началу жители городка называли меня бесовским отродьем, считали, что от моего взгляда киснет молоко и заболевают дети, сходит с ума скот и гибнет урожай, ведь обычно потомки эльфов обладают бОльшими, по сравнению с людьми, магическими талантами, что даже для ребенка-эльфа не такой уж и простой сглаз - это раз плюнуть. Но под строгим взглядом деда недоброжелатели умолкали, все-таки старик имел в городке большой вес, как самый главный маг.
Назвал он меня Анриэль, что в переводе с эльфийского означает серебряная звезда. Звездой местного масштаба в Дамон Шире я стала, конечно, благодаря своему необычному происхождению. Темные эльфы - раса, для северных островов, мягко говоря, не характерная. Мои предки предпочитали селиться в горах, в глухих лесах, в общем, подальше от цивилизации, и любое появление темнокожего эльфа среди людей и светлых собратьев воспринимается чуть ли не как дурное предзнаменование, такое, если бы огромная черная кошка перебежала дорогу. Поэтому жители города, в основном, представители старшего поколения, старались обходить меня за пару километров, наверное, думали, что порчу наведу. Сверстники же наоборот тянулись ко всему странному и ранее невиданному, и девочка с темно-серой кожей, острыми ушами и волосами, словно присыпанными пеплом, была очередным необычным развлечением.

Шли годы, мне удалось завоевать доверие людей и развеять некоторые дурацкие предрассудки. Соседские мальчишки, например, залезали в окно моей спальни, чтобы узнать, сплю ли я в гробу. Догадываюсь, кто их на это надоумил. В нашем городке есть один старичок по имени Горасий, который при встрече со мной падает ниц и начинает истово молиться, повторяя что-то вроде: "Изыйди, демоница!". Как он меня только не называл: и упырихой, и вомперью, и суккубой. Дело применялось тем, что этот сумасшедший старикан преподавал в городской школе грамоту, и лет до десяти мне приходилось выслушивать его претензии по поводу моей расовой принадлежности, которые выражались в крестах на моем учебном столе, освященной воде, разбрызганной по учебным комнатам и прочим атрибутам экипировки охотника за нежитью. Самону тоже доставалось от Горасия. Целителя он обвинил в преступной связи со мной, в продаже души дьяволу и соблазнении честных людей под маской храмового Хранителя. Самому главному императорскому шуту не удалось бы рассмешить нас так, как это делал безумный дед. В общем, Горасию давно уже никто не верил и не воспринимал его выступления всерьез, иначе горожане уже давно бы сожгли меня и, собрав вилы и косы, пошли искать на Индриле других темных эльфов. Образованные люди пытались втолковать дураку, что я не представляю никакой угрозы для населения, по ночам не глодаю свежепохороненные трупы и не пью кровь у невинных дев, для поддержания своей красоты, но удостоились лишь тыканья крестом в лоб, да обидного:"Изыйди!".
Как же я радовалась, когда переходила с начального уровня обучения на средний, больше все-таки потому, что надоедливый Горасий не будет мозолить глаза и орать своим визгливым голосом про упырей среди людей.
Старших детей проверяли на магические и другие таланты, первые отправлялись в специальный класс для будущих волшебников, где преподавали магические науки и математику, а тех, у кого способностей к чародейству было поменьше, обучали торговому, военному и ремесленному делу. Мне, как эльфке, сама судьба повелела оказаться среди волшебников. А перспективы у нас оказались внушительные: поступить в Высшую Академию в столице без экзаменов мечтали все. Я смотрела на своих одноклассников и больше убеждалась в ошибочности выбора распределителей. Если эти дети и обладают хоть малейшим талантом, то я танцовщица императорского театра. Без ложной скромности могу сказать, что на их фоне я выделялась, как королева среди нищих. Сложным плетениям нас не учили, да и не к чему было. Все заклинания не выходили за рамки заговаривания ран, создания небольших комков огня и простенького телекинеза. И получилось так, что то злополучное место в Высшей Академии досталось мне.
В конце этой весны в Дамон Шир прибыло посольство из учебного заведения, дабы подписать документы о приеме, и осенью мне предстояло отправиться в столицу, чтобы начать обучение. Три месяца мне пришлось работать обычным цеховым магом, коих, кроме меня и недоучек- одноклассников, в городе имелось всего трое: Самон и двое преподавателей магических наук в школе. Я гоняла нечисть по кладбищу, лечила несмертельные болезни и снимала кошек с деревьев, местные старые девы бегали ко мне за приворотными зельями, которые я производила в большом количестве из кипяченой подсахаренной воды и клюквенного сока, потому что убедить теток в несуществовании такой вещи, как настой, приманивающий женихов, не представлялось возможным. Большинство, кстати, выходило замуж после моих зельеваренческих экспериментов, и я сама, было, решила попробовать собственное варево. В общем, таким вот образом за лето мне удалось заработать пять золотых с мелочью, Самон поскреб по своим запасам и добыл мне еще двадцать, чего вполне могло хватить на несколько лет безбедной жизни в деревне или на первые пару месяцев в столице. Кроме того, всем учащимся выплачивают стипендию, так что я надеялась нормально жить, а не выживать.
В Хролдаре бедную студентку обещал приютить человек по имени Веним, какой-то дальний родственник моего деда. Веним служил целителем при Святейшем Храме Единого, имел свой дом, но женой и детьми пока не обзавелся и вполне мог позволить себе пустить пожить меня. Я не собиралась задерживаться у родственника надолго, ведь всем студентам рано или поздно предоставляют бесплатную комнату в Общеакадемическом доме.
Я знала, что буду скучать по своей небольшой уютной комнатке в доме Самона, по любимой сестре Телисе, по храму, где проводила все свое свободное время за книгами, даже по фанатичному и смешному Горасию, который пришел проводить меня, когда большой торговый корабль поднимал на борт меня, еще нескольких пассажиров и разные грузы с Индрила, и сказал что-то вроде: "Туда ведьме и дорога", но все-таки в жизни надо было что-то менять, ведь безвылазно сидеть в захолустном городе скучно и бесперспективно. Все осложнялось только моей непривычной расовой принадлежностью, хотя я надеялась, что в столице люди не так суеверны и не имеют глупых предрассудков насчет темных эльфов.
Провожать меня вышел весь Дамон Шир, портовую площадь заполонили люди, они кричали "Ура!", Телиса плакала, даже дед Самон смахнул непрошенную слезинку, а мои друзья достали где-то огромную деревянную доску и написали на ней: "Анри, возвращайся скорее".
Я уезжала, оставляя на острове своих любимых и дорогих людей, семью и свое беззаботное и так неожиданно закончившееся детство, но я чувствовала, скоро нам предстоит увидеться вновь.
***
Огромное гомонящее людское месиво ошеломило меня еще на подходе к хролдарскому порту, издали было видно, как люди носятся, словно муравьи, суетятся, разгружают, продают и покупают. Столица жила своей особенной жизнью, невыносимо быстрой для провинциалки, привыкшей к размеренному ритму, можно сказать, деревенского быта. Несколько десятков кораблей под разными флагами стояли у пристани, наш на подходе задержался, спускать пассажиров начали только ближе к вечеру, и пока мы ждали своей очереди, стемнело.
Около сходен нас встретили проверяющие документы стражники.
-Что уставилась? - рявкнул на меня один из них, пока я рассматривала его блестящий закрытый шлем, из которого на меня злобно взирали маленькие свиные глазки, и пыталась представить, кто же скрывается под личиной. Страж впихнул мне в руки бумаги и толкнул железным кулаком в бок, мол, пошевеливайся. Я отвернулась и пробормотала что-то вроде: "День у тебя что ли неудачный? А на простых людей зачем срываться?". Слава Единому, охранник правопорядка ничего не услышал, или сделал вид, что не заметил, а то на ближайшие пару дней моей комнатой стала бы камера Главной Имперской Тюрьмы, ведь страж мог признать мою шутку за оскорбление. Они вообще все очень обидчивые, чуть что не по ним - сразу упрячут за решетку. И по закону будут правы. Или переедь каретой насмерть какой-нибудь дворянин бедного студента Академии, пострадавшего выставят виноватым, мол, сам из зависти под колеса бросился, чтоб карета в канаву съехала, и богатей помоями захлебнулся. На Индриле почему-то такого не было, наверное, потому что просто там нет таких вот зажравшихся дворян, они предпочитают северным суровым островам теплые восточные моря или южные горы. Но это те, кто унаследовал титул от родителей, с детства привык бездельничать, вообще мало чего добился сам и добиваться не хотел. Например, маги, получившие дворянство за службу, не спешат уезжать за пределы столичной области: здесь и платят лучше, и работы больше, да и отношение к волшебникам в столице и в провинции разное. Что взять с крестьянина, который темного эльфа в глаза не видал, а магию зовет "колдовством поганым"? В глухих деревнях еще с последней Маговой войны остались "прекрасные" традиции традиции сжигать волшебников на костре, кидать с камнем, привязанным к шее, в воду и прикладывать раскаленные кресты ко всем частям тела несчастного мага.
Выждав очередь, я кинула мелкую монетку - въездной налог - в специальную чашу на выходе из порта, обозначенном высокой каменной аркой больше для солидности, чем для необходимости. Стражник, такой же как и встретивший меня у корабля, смерил бедную путешественницу изучающим взглядом, но быстро потерял ко мне интерес и обратил свое драгоценное внимание на следующего за мной торговца с явной надеждой стребовать побольше "налога".
Порт для удобства находился немного в отдалении от жилых, храмовых и императорских кварталов, поэтому до города часто брали повозку, и теперь на меня накинулись полдюжины извозчиков с предложениями подвезти всего лишь за пару серебрушек, хотя на такие деньги вполне можно было купить самый простой меч. Я отмахнулась от них, как от назойливых мух, и ответила, что на своих и дешевле, и быстрее, чем на трясущейся телеге с еле идущей клячей, после чего меня горячо заверили в истинно королевской крови лошадей. По правде говоря, я не прочь была прокатиться, но жадность пересилила лень: мне совершенно не хотелось жить, питаясь одним черным хлебом и водой.
Дорога до окраин города оказалась легкой и приятной, она тянулась, как и сам Хролдар, вдоль морского побережья, мощеная серебристо- серым камнем вилась блестящей лентой почти посреди пляжа. Можно было сбежать прямо к воде и вдыхать аромат мокрого песка и соленого моря. Летом здесь, наверное, весь пляж завален разморенными на достаточно холодном солнце телами. Для жителей северной столицы вообще любая мало мальски теплая погода была поводом лезть купаться.
В раздумьях я не заметила как начались городские трущобы, которые больше были похожи на старые развалины: маленькие скособоченные полуразрушенные домики, кое-где остовы древних каменных башен - странно на этом фоне смотрелась явно новая дорога - серебристая змейка среди гнилого болота.
-Эй! Красавица!
Мимо верхом на вороном коне прогарцевал давешний парень, предлагавший подбросить на телеге. Слова его прозвучали как оскорбление, будто он обращался к портовой шлюхе, и я от внезапно вспыхнувшей злости залилась краской, но предпочла проигнорировать нахала.
-Ну стой же! - он не спрыгнул, слетел с коня и крепко ухватил меня за локоть. - Ты ведь Анриэль? Анриэль Болвен?
-Ты что это делаешь?-вспылила я, треснула парню по руке, а после секундного раздумья и по лицу.
Пощечина обожгла, видимо, сильнее, чем мне показалось, потому что незнакомец взирал на меня глазами разъяренного быка. А глаза у него были голубые-голубые, прозрачные, словно чистейшие сапфиры, как у типичного уроженца севера, остальное же все самое обычное: лицо, грубоватое, непривычное для коренного горожанина, мышастого цвета волосы, крепкое телосложение: под просторной зеленой рубашкой перекатывались мышцы, что выдавало в парне тренированного бойца. Красотой он не блистал, но для солдата такая внешность вполне сгодится.
Незнакомец, наконец, перестал строить обиженные рожи и представился:
-Я Амнен. Меня просили найти тебя. Вернее, встретить. Но не предупреждали, что ты такая агрессивная, - парень сначала нахмурился, но тут же улыбнулся. - Чего можно ждать от дикарки с островов?!
От следующей пощечины он ловко увернулся, на лету поймал мою руку, вывернул ее за спину, наклонился к самому моему лицу и прошипел:
-Еще раз так сделаешь, не посмотрю, что ты женщина. Ударю в ответ!
Здорово я его оскорбила, получается. На нашу перепалку, как вороны на мусорную кучу, слетелись зеваки, всем была охота посмотреть как "черная чужеземка" избивает "доброго мальчика". Заметив нежеланных зрителей, "добрый мальчик" решил, что представление окончено, схватил коня за поводья, а меня за рукав и поволок в сторону торгового квартала.
-Меня нанял твой дядя, кажется. Веним, целитель при Главном Храме. Я сам учусь в Высшей Академии, но стихийный маг из меня никакой, а обучение государственным профессиям слишком дорого, поэтому я поступал в ряды целителей. Мы практикуемся в Главном Храме, там я и познакомился с твоим... родственником. Однажды он помог моей семье, за что я у него в неоплатном долгу. Услуга за услугу, как говорится... - кажется, Амнен уже совсем не злился.
Несмотря на хамоватость, я не испытавала к нему никаких негативных эмоций, напротив, даже прониклась доверием. А еще парень оказался на редкость болтливым, и за то время, что мы добирались до главной торговой площади, он успел рассказать мне, что преподают магам и целителям в Академии, какие преподаватели зверствуют на экзаменах, чем кормят в столовой Общеакадемического дома и как выжить на стипендию в семь золотых.
-Я же сам не местный, родился далеко на юге в пограничной с Темными Лесами деревне Топкие Болота. В то время с лесными не было перемирия, и они частенько разоряли людские поселения, несмотря даже на присутствие среди жителей полукровок или других семейств эльфов. Напали и на наше. Мой отец вывез меня и мать из разрушенной деревни, и мы отправились сюда к дальним родственникам. Я мал был еще тогда и не понимал ничего. Прошло много лет, мы все это время жили большой дружной семьей в огромном доме, я уже учился в Академии, как вдруг эти самые родственники скоропостижно скончались, тут же объявился некий наследник и просто - напросто выкинул нас из дома. В общем-то твой дядя и помог нам обрести новый дом...
-Он мне не дядя, - вдруг ляпнула я. - Вообще никто. Я приемыш.
Амнен сочувственно поглядел на меня и тяжело вздохнул.
-Но зато у тебя нет сомнений в том, что родители были темными эльфами, - пожал плечами он. - Эй, Анри, ты меня слушаешь?
Я уже не слушала, потому что с ошеломлением взирала на открывшуюся передо мной картину.
Огромная рыночная площадь жила: шевелилась, гомонила, расцветала всеми оттенками радуги, смеялась и плакала сотнями голосов. В центре стоял помост для выступлений цирка, театральных постановок и шуточных боев, сейчас там скакала тощая девчонка, одетая лишь в прозрачную рубашку, и изображала что-то навроде танца. Толпа мужчин вокруг "сцены" бурно реагировала на все выпады танцовщицы громкими аплодисментами и свистом.
Несмотря на вечернее время, торговцы еще не сворачивали свои лавки, наоборот, к ночи спрос на некоторые товары возрастал в несколько раз, тем более, что многие корабли с островов прибывали поздно, а путешественники первым делом неслись на рынок.
По краю площади стенка к стенке стояли плотными рядами, перемежаясь с магазинами и ремесленными мастерскими, харчевни и гостиницы на любой вкус и кошелек. Но в этом районе города мы с Амненом останавливаться надолго не стали, обошли рынок по дуге, чтобы не продираться сквозь людскую толпу.
За Торговой площадью лежали жилые кварталы, а над ними поднималась величественная стена, отгораживающая Храм. Амнен привел меня к огромным деревянным воротам во внутренний храмовый двор, через них днем шли паломники, а священников и целителей стражники пропускали в маленькую неприметную дверь слева от главных ворот, почти сливающуюся с желтоватым камнем стены. Моего нового знакомого здесь хорошо знали. Амнен пошептался с охранником, указал на меня, потом на ворота, после чего страж снял с пояса связку ключей и отпер дверь. Через узкий коридор в стене мы попали в храмовый сад, в синих сумерках выглядевший совершенно сказочным, по сравнению с городом здесь было прохладно, и дышалось гораздо легче, чем на пыльных улицах. Воздух был словно пропитан какой-то священной магией, приходящей прямо с небес. Я задрала голову - над храмом перевернутой чашей висел защитный купол, едва мерцающий, но от этого еще менее заметный, потому как неяркие блики можно было принять за звезды на небосводе. Само здание не было видно за огромными раскидистыми деревьями и шикарными шевелюрами кустов. К храму вело несколько десятков запутанных садовых дорожек, и не будь у меня знающего эти места как свои пять пальцев проводника в лице Амнена, я бы ни за что не выбралась из этого рая растений самостоятельно.
-Говорят, такие прекрасные цветы растут исключительно из-за святой земли под храмом...- парень оторвал меня от созерцания клумбы с огромными махровыми розами и подтолкнул к ближайшей дорожке. На Индриле розы совсем не росли благодаря вечному холоду и считались редким и дорогим товаром. Правда, никто в них особо не нуждался, разве что колдуны могли позволить себе вырастить дома цветок в горшке и с помощью магии поддерживать для него благоприятные условия.
-А почему земля здесь... святая? - последнее слово далось мне почему-то с огромным трудом.
Амнен пожал плечами:
-В Архивах есть рукописи древней истории, в которых говорится о том, что когда Единый был смертным, он встретил людей - своих учеников именно в этом месте и передал им свое учение. Потом они воздвигли здесь небольшую часовню, вокруг нее впоследствии разросся Хролдар. А за ним появилась и Империя. Тебе лучше обратиться за фактами к Вениму, он как любой служитель Единого много знает об истории религии.
Еще пару минут мы шли молча.
Огромное серо-розовое здание выросло передо мной совершенно неожиданно, так, что я запнулась о парапет ближайшей клумбы и полетела прямо на землю.
-Ну вот, - с досадой вздохнула я, отряхивая дорожное платье от налипших комьев грязи, травы и листьев. - Теперь так в приличном месте не покажешься.
-Да ладно тебе, в это время в храме уже никого нет, никто пялиться на тебя не будет, - Амнен поднял меня и стал помогать очиститься.
-А вы, профессиональные маги, разве не можете так раз, - я щелкнула пальцами. - И чтобы все было чисто?
Парень усмехнулся:
-Меня еще не выпустили из Академии, чтоб я мог называть себя профессионалом.
-Значит, не можешь? - с вызовом произнесла я и хитро прищурилась.
Амнен вздохнул, сделал пасс рукой, словно стирал с невидимой поверхности пыль и что-то шепнул себе под нос. Я зажмурила глаза, приготовившись непонятно к чему.
-Открывай уже, - на лице моего спутника застыло разочарование.
-Здорово же вас учат, - недоуменно протянула я, оглядывая свой новый наряд. Не знаю, что такое сотворил Амнен, но платье вместо темно зеленого стало нежно-лазурным.
-Теперь хоть во дворец к императору, - хмыкнул парень. - Но нам, кажется, пора. Мы и так опаздываем. Твой дядя, конечно, будет ждать, но вряд ли ему захочется сидеть в пустых залах всю ночь.