Солнечное утро. Сладко пахнет пылью и в воздухе легким призраком минувшего проскальзывает ощущение прохлады от ночного дождя. Луж нет, как и нет росы, выпитой поднявшимся солнцем. Небо в светлой инкрустации из бирюзы и дымчатого кварца раскинулось над крышами, обняв крыши просыпающегося города.
Старинные дома, сохраняют равнодушие, чуть надменно поглядывая в сторону новостроек. Им, заслуженным ветеранам скучна и суетлива эта постоянная сутолока вокруг новичков. Эти, молодые, все стремятся зачем-то вверх, лезут выше и выше, стараясь друг друга перещеголять ростом, отделкой из синевато-серого стекла, или большими стоянками. Старые дома сонно внимают этой суете, грезя иными временами…
Деревья – часовые асфальтовых дорожек, по которым спешат люди, переговариваются, стараясь переболтать орущих от утренней удачи птиц. Оброненная булочка, просыпавшийся кулечек семечек – не это ли радость, тем, кто питается с «барского стола»? Грай успевших поругаться с утра ворон глушит всех, и начинается шумная перебранка, в которую вливаются и склочники-воробьи, и барышни сороки в черно-белых нарядах. Впрочем, все кончается миром, и оркестр уличных певцов возвращается к обычным занятиям. Из под крыш вылетают сизые голуби и важно переваливаясь на коротких красных лапках, бродят по козырькам у киосков и метро, ожидая подачки.
Шумным гвалтом, руководит народный дирижер, привыкший вычленять из шума музыку, делать ее ненавязчивым фоном жизни тех, кто спешит по своим делам.
Город потягивается. Пора на работу…