Итак... Нцать лет назад был написан рассказ. А теперь я его немного изменил... Дерьмо конечно... Но ловите
Я шел по почти разрушенному и разграбленный армией городу. Было тихо, это тишина резала уши. Я не думал о том сколько оборванных жизней здесь на моей совести. Меня это вобщем-то и не интересовало. Я знал, что скоро война закончится, закончится победой немецкой армии. В городе пахло смертью, это неописуемый тошнотворный, но в то же время победный запах. Ха, этот город у наших ног, как и многие другие. Здесь можно делать что угодно, ведь весь мир принадлежит нам. Не имело значения, выживу ли я в этой войне. Значение имело только то выиграем ли мы ее, а мы ее безусловно выиграем. Я зашел в один из домов. Там царила жуткая вонь: тошнотворно пахло кровью и помоями. В углу сидела девушка. Отлично, будет, чем поразвлечься. Увидев меня девушка вздрогнула и закричала что-то на своем языке. Жалкое зрелище. Наверное, думает, что выживет. Ну или думала так до моего прихода. Она будет мертва уже минут через двадцать, но для начала у меня на нее другие планы. Подойдя к ней в плотную, я намотал ее длинные темные волосы на руку и потащил за собой. Она пыталась вырваться. «А ну ка не рыпайся, мразь! Здесь я хозяин!»-прошипел я и ударил эту суку ногой под ребра. Она упала и что-то пыталась пропищать на своем языке. Эти мрази мало что общего имеют с высшей рассой, но меня всегда безумно возбуждала их беспомощность и то, что каждый из них готов языком чистить мне сапоги, только чтобы выжить. Я быстро разорвал на ней лохмотья, которые когда то были платьем. Увидил ее маленькую грудь и костлявые ноги, как у ребенка лет четырнадцати. Эта девка сейчас в моей власти, никто ее не спасет. Мой член стал совсем твердым, не зачем медлить. Одной рукой я кинул ее на стол, спиной к себе, а другой уже начал расстегивать брюки. По прежнему пытается сопротивлятся. Совсем дура, не поняла еще, что у нее просто нет выбора у нее нет. На чт она надеится. Победить меня? Глупо, я сильнее. Сильнее во всем. Я быстро спутил штаны до колен и потер рукой член, затем вошел в нее. Она закричала от боли. Девочка. Была. А мне-то что твоя боль и твоя невинность?! Все равно жить тебе осталось только пока я не кончю. Будешь моей до этого момента. Она плакала. От этого я получал совершенно безумный кайф. Просто от того, что видел, как ей больно. Я ускорял темп, проникая в нее все глубже. Да, черт возьми, это мой маленький кусочек власти. Я имею право на что угодно, и мне слова никто не скажет. Оргазм наступил резко и быстро, словно взрыв. На несколько секунд я замер. Как жаль, что нельзя терять контроль над ситацией и совсем расслабится. Я вышл из нее и быстро, неглядя натянул штаны. Я кинул эту мелкую сучку на пол. Мне нравилось как она выглядит: мерзкая, жалкая, оттраханая. Так же и весь мир скоро падет перед Великой Германией. Я уже вынул из-за пояса винтовку. И тут она посмотрела на меня. Хотя точнее это можно назвать "разрезала взглядом". Ее глаза. Они были ярко-синими, были полны слез боли и ненависти. Да, пожалуй она первая кто отважилась на меня так смотреть. Меня пугала непокоренность в ее глазах. Казалось ее ненавистью ко мне и фашистам вообще можно было испепелит всю Германию. И тут, на один лишь только миг в моей голове мелькнуло: может я не прав? Может не надо их отстреливать. Ведь это так глупо и бессмысленно. Ведь они, возможно такие, как мы. Да, этой суке удалось разжалобить меня. Но только на мгновение. Рассудок вернулся ко мне сразу же. И мы- сново высшая расса, а об ее жизни не может быть и рече. Когда я быстро и по привычке спустил курок, она продолжала на меня смотреть. И даже когда ее кровь размазалась по стене эти глаза продолжали меня буравить. Говорят, покойникам надо закрывать глаза. Но это про людей... А она- тварь. Как корова или собака. Животное. Но от ее взгляда становилось страшно. Я быстро вышел из дома. От былого ликвания не осталось и следа. Я побежал быстрее от этого страшного места. Я убивал сотни людей, но ни с одним из них я не оставался наедине... Это просто обычный человеческий страх. Неприятно быить с трупом в одной комнате. Я поспешил в лагерь. Нужно было получить очередные указания...
***
Прошло несколько лет. Немецкая армия проиграла войну. Поговаривали, что фюррер свел счеты с жизнью.От моей молодости не осталось и следа. Я не мог спать и почти не ел. Но самое страшное- я постоянно видел глаза этой мертвой девочки. Из моей памяти потихоньку стералась картина ее маленькой груди и узких бедер, я не помнил ее цвета волос и формы лица. Я даже плохо припоминал, как трахал ее и совершенно не помнил, когда все это происходило. Но ярко-синие глаза, в которых я отразился. Теперь я понимал смысл поверия. Никогда нельзя отражаться в глазах того, кого убил. Нет... Про вампиров- это глупости... Но она преследует меня. Каждый день, особенно страшно это по ночам. Когда я просто боюсь спать, ведь раз за разом я вижу во сне эти глаза. Ярко-синие, наполненые болью, ненавидящие, плачущие. Эта картина иногда становилось настолько ясной, что я думал, что скоро сойду с ума. Последнее время была только одна мысль: лучше бы я остался на поле боя, лучше бы меня расстреляли как и многих других, когда мы проиграли. Но только не это. Не эта пытка ее глазами. У меня оставался единственный выход, как законить все это безумие. Я нашел пистолет, и, уйдя подальше от города, приставил его к виску. Почему я не запомнил, как убивал других, которых было не мало? Только ее... Ее одну... Рука ставшая ватной сняла пистолет с предохронителя. И тут кто-то повалил меня на траву. Вырвали писталет.
А потом-все быстро. Милиция-психушка- частенько смирительная рубашки. И эти ярко-синие глаза, которые я видел на каждой белой стене дома для дуроков. Я так и не узнал, почему тогда приехала милиция, но знал точно. Вот оно мое наказание- невозможность умереть и невозможность жить. Я не смогу сдохнуть как подобает такой, как я мрази. Я буду мучаться, вспоминая глаза, цвета вечернего неба. Вот оно-мое до безумия жестокое, и столько же заслуженое наказание...