По заявкам важаемых радионюхателей - еще маленький кусочек из "Тропы Зверя".


ПЯТНАДЦАТАЯ

(Убийца и убийцы)


… Ты трепетный огонь, ты чистая вода,
О, Боже упаси, не говори мне «да»…

(Э.Шклярский)

Он прятался в густой траве, а маленькая черноволосая девочка все равно его видела, даже несмотря на то, что пятна на его шкуре гармонировали с играющими тенями от листвы.
- Киска, - сказала девочка, - иди ко мне, киска!
- Это не киска, - сказал седой человек, стоящий рядом с девочкой. – Это Дени.
- Дени, киска, иди ко мне! – рассмеялась девочка и сделала шаг к нему.
Он выпрямился, зарычал предупредительно. Седой человек отрицательно покачал головой:
- Дени, не смей! Она такая же как ты, неужели не видишь? Неужели ты этого не понимаешь? Или кровь окончательно застилает тебе глаза? Маленький, глупый Дени…
Он зарычал еще громче, выпустил когти, шерсть на загривке встала дыбом. А седой человек смотрел на него все так же спокойно и даже слегка улыбался. Улыбалась и девочка, она совсем его не боялась.
- Кис-кис, киска! Поиграем, киска!
- Она не боится тебя, Дени, не боится… Подойди ближе. Подойди и посмотри на нее. Ты искал подругу, Дени? Я нашел ее тебе. Прекрати эту безумную череду убийств, Дени. Прекрати ее сейчас же – и Охотник отступит. И мы останемся жить, все останутся живы – и ты в первую очередь. И еще – ты будешь не одинок, Дени.
Седой человек говорил тихо, но он говорил правду. Девочка засмеялась – звонко, заливисто, маленький звереныш. Он мог бы убить ее одним ударом могучей лапы – но он этого не сделал. Вместо этого он ничком рухнул в траву, раскинув конечности, дернулся – Трансформация давалась ему мгновенно, он был чрезвычайно талантлив и знал это – и поднялся во весь рост, мускулистый, высокий, прекрасный. Поднялся, не стесняясь своей наготы, подошел к Куртланду и обнял его.
Девочка захныкала.
- Где же киска? – сквозь слезы произнесла она.
- Ты правильно поступил, Дени, - сказал Куртланд. – Я знал, что ты меня поймешь.
- Куртланд, я тебя всегда понимал! – он улыбнулся и наклонился к девочке. – Малышка, почему ты плачешь?
- Киска… Я хочу киску! – всхлипнула девочка.
- Будет тебе киска, - ласково сказал Дени, и девочка мгновенно прекратила плакать и посмотрела на него с безоговорочной надеждой, которая свойственна лишь детям и глубоким старикам.
- Правда?
- Честное слово, - кивнул Дени и обернулся к Куртланду. – У нас впереди долгая ночь. Будем говорить?
- Обязательно, - кивнул Куртланд. – Я опередил Картера всего на сутки. Если ты не остановишься, то Охотник убьет тебя. Может быть, уже завтра.
- Я не боюсь смерти, старый Волк, - вздохнул Дени.
- Ты ничего не боишься.
- Это не так, - покачал головой Дени. – Боюсь. Вернее, боялся. До сегодняшнего дня, пока не увидел ее, - он кивнул на девочку, которая уже нашла в траве какого-то жука и играла с ним. – Она ведь Кошка?
- Кошка, - улыбнулся Куртланд.
- Кто именно?
- Неужели не чувствуешь? – улыбка Куртланда стала еще шире. – Она черная пантера, Дени, - он достал из кармана пару длинных сигар. – Закурим?
- Ты – единственный из известных мне Двуликих, кто получает удовольствие от этого мерзкого запаха, - сказал Дени и протянул руку за сигарой.

* * *
- Ты же будешь продолжать убивать…, - вздохнул Куртланд, когда солнце почти скрылось за горизонтом, а все разговоры на отвлеченные темы сами себя исчерпали. – Будешь продолжать – неизвестно ради чего, неизвестно, почему…
- Эти мотивы мне не известны, Куртланд, - тихо сказал Дени. – Если рассуждать совсем уж примитивно, то дело обстоит совсем просто: я – кот, а ты – собака. А собака с котом вряд ли договорятся до чего-то определенного… Мы просто изначально говорим на разных языках.
- Ты хочешь сказать, что твое желание убивать настолько сильно, что бороться с ним и победить его нет никакой возможности?
- И да, и нет, - пожал плечами Дени. – Все началось тогда, когда я первый раз вышел на Тропу… О, это было великолепное, странное, дикое ощущение… Ощущение абсолютной свободы и какой-то… помутненности… У тебя ведь тоже так было, Куртланд?
- Так было у всех, Дени… Но никто из нас не начал убивать…
- Ты уверен в этом? Скажи – ты уверен?
Он протянул руку – и неожиданно резко схватил Куртланда за подбородок. Другая рука тяжело опустилась на плечи старому волку.
- Смотри мне в глаза!… - прохрипел Дени. – Ты же помнишь, как ступил на Тропу! Ты же помнишь! Помнишь! Помнишь…
И Куртланд вспомнил.
- Бекки…, - прошептал он.
- Да! – захрипел Дени. – Да! И ведь это было именно тогда, когда маленький волчонок впервые вышел на Тропу! И ты… Ты стал тогда зверем, Куртланд! Убийцей! Животным! Зверем!
- Но я никогда более не убивал…
- Потому что ты не выходил на Тропу, ведь так?! Ты боялся! Ты боялся снова стать бессердечным и безрассудным животным, настоящим зверем, без капли человеческого! Боялся потерять свое второе лицо, Двуликий! Ты не смог справиться с силой Тропы! А я – смог!!! Я каждый день выхожу на Тропу! Да, мне нужна кровь и я убиваю, но знал бы ты, какое это счастье – снова и снова чувствовать… ЕЕ… Тропу…
- Ты не человек, Дени, - тихо сказал Куртланд, а затем, помолчав, строго промолвил: – Отпусти меня.
Дени медленно опустил руки.
- Ты ничего не понял, Волк, - сказал он.
- Нет, - покачал головой Куртланд. – Это ты ничего не понял, Дени. Ступай же – я вижу в твоих глазах жажду очередного выхода на Тропу. Я не буду тебя удерживать, потому что никто, даже ты, не в силах удержать того зверя, который давно победил все человеческое в юном Дени, который когда-то был моим другом…
- Ты глупец, Куртланд! – воскликнул Дени и рухнул наземь. Трансформировался он мгновенно – пятнистое тело леопарда вытянулось стрелой, холодный взгляд желтых глаз еще раз встретился со взглядом Куртланда, – и Дени исчез в высокой траве.

* * *
- И вы не договорились? – спросил Крис Картер. Куртланд покачал головой.
- Нет.
- Он убил Мэри Симпсон. Жену доктора. Сегодня утром, в девять часов. Зачем?
- Его мотивы мне так и не стали ясны, - пожал плечами Куртланд. – Я привел к нему девочку. Двуликую. Малышку…
- Я буду вынужден застрелить его сегодня, - тихо сказал Охотник. – Извини, Куртланд, таковы правила. Не я их установил, и не мне их менять.
- Тропа…
- Да, это Тропа, - сухо сказал Картер. – Будь она проклята, эта Тропа! Порой я ее ненавижу, хотя… Кем бы я был, если бы не она?
- Просто человеком, - сказал Куртланд и накрыл своей ладонью руку Картера. – Хорошим стрелком, - он кивнул в сторону мальчика лет восьми, сидящего на раскладном стуле в углу палатки Охотника. – Это твой сын?
- Да, это Ричард. Я учу его стрелять. Он уже попадает в мишень с тридцати шагов.
- Он – твой сын, Картер.
Оба помолчали.
- У меня будет всего одна просьба, - тихо сказал Куртланд после паузы, - выходи на охоту после того как мы с Сене уедем. Дай нам час на сборы.
- Я сделаю это, - сказал Картер.
- Что ж, тогда – попрощаемся, - Куртланд встал и пожал охотнику руку. – Дени знает, что его ждет. Уж к этому-то он готов…, - Двуликий задержал взгляд на мальчике, который тоже впился взглядом в Куртланда. – Запомни меня, Ричард, - сказал Волк. – Я не исключаю того, что когда-нибудь ты меня убьешь.
Куртланд повернулся и вышел из палатки. На сборы оставалось менее часа.