У фэнтэзи, как у любого жанра, есть свои законы. И они требуют наличия, как минимум, двух составляющих: удивительного мира и супер-героя. Мир должен быть не похож на наш, заселен необычными существами и находиться в другом времени, измерении или вселенной, а герой обязательно должен быть могуч, добр и справедлив.

Мир, созданный Терри Пратчеттом, вполне соответствует требованиям международных стандартов. Его Плоский мир несет "Великий А’Туин, черепаха, медленно плывущая по межзвездному проливу. [...] В Ее мозгу, превышающем размерами город, с геологической медлительностью ворочаются мысли, и все они - о Бремени.
Большую часть Бремени составляют Берилия, Тубул, Великий Т'Фон и Джеракин - четыре исполинских слона, на чьих широких, загорелых под светом звезд спинах покоится диск Плоского мира, окаймленный пенистой гирляндой грандиозного водопада и накрытый нежно-голубым куполом Небес. О чем думают слоны, астропсихологии установить не удалось." На лицо иная реальность, с первых же страниц недвусмысленно обещающая нам полное погружение в мир фэнтэзи.

Однако, поклонникам Конана-Варвара и других могучих героев читать творения Пратчетта не рекомендуется. И уж совсем строго-настрого запрещается при полном отсутствии чувства юмора. Потому что на фантастическом Плоском мире сходство с традиционным фэнтэзи у Пратчетта заканчивается. Далее начинается сумасшедшая феерия юмора, сатиры, а временами и едкого сарказма.

Впрочем, в первом своем романе о Плоском мире "Цвет волшебства" Пратчетт вряд ли ставил себе задачу социальной сатиры. Это забавное и легкое произведение, скорее, дружеский шарж и незлая пародия на каноническое, пафосное фэнтези с его Великими Магами и Героями, спасением мира от вселенского зла или, на худой конец, униженных дев от грязного извращенца - тролля.

Его герой - Ринсвинд - волшебник. Однако, ни могущества магического, ни силы физической в нем не наблюдается. Его мозг терзает единственное заклинание, которое само туда залезло и не пускает больше никакие другие. В общем, волшебник-инвалид. А его вечный спутник, Двацветок, и того хуже. Его умственные способности Ринсвинд описал так: "Скажем так: воцарись вокруг полный и абсолютный хаос, этот человек стоял бы в самую грозу на вершине холма, одетый в мокрую медную кольчугу, и орал: "Все боги - сволочи!" Понятно, что приключения этих, с позволения сказать, героев будут веселыми, головокружительными и захватывающими. Ах, да. У героя же должен быть верный зверек. Вспомним хотя бы Мыша у Волкодава. У Двацветка тоже есть такое существо. Это сундук. На сотне маленьких, но очень шустрых ножках.

Но на двух персонажах Пратчетт не остановился. На территории все того же Плоского мира живет девочка - волшебница Эскарина. Ее путь начинается в романе "Творцы заклинаний" (хотя оригинальное название "Равные права"). Тут журналист Пратчетт уже не так прост, как в своем первом романе. Тут уже попахивает феминизмом. Впрочем, и феминизм у него какой-то своеобразный, с подвывертом: "- Послушай-ка меня, кузнец Гордо! Женщина-волшебник - это тоже неправильно! Для женщины такая магия не годится, магия волшебников - сплошные книги, звезды и гимметрия. Ей этого ни за что не осилить. Ты вообще слышал о женщинах-волшебниках?
- Но ведьмы-то существуют, - неуверенно отозвался кузнец. - И чародейки тоже.
- Ведьмы - это совсем другое дело, - отрезала матушка Ветровоск. - Это магия, исходящая из земли, а не с неба, и мужчинам ей никогда не овладеть. А о чародейках вообще лучше не говорить."

А есть еще романы о Смерти (флегматичный малоразговорчивый скелет, не лишенный своеобразного чувства юмора, тем не менее), Коэне-Варваре (беззубый старик, мучающийся радикулитом и неистощимой сексуальной энергией) и романы вне циклов, которые, на мой взгляд, являются пиками творчества Пратчетта.

Лично я начала свое знакомство с ним именно с такого романа - "Пирамиды". Передать свои впечатления - задача для меня почти невыполнимая, пересказывать содержание - бессмысленная. Могу лишь сказать, что действие происходит все в том же Плоском мире, главный герой - сын фараона, подавшийся в школу наемных убийц (профессия очень уважаемая в Плоском мире, надо сказать). Всё происходящее в книге напоминает безумный фарс, в котором с ужасом и диким смехом одновременно узнаешь современный мир: его законы, политику, экономику, религию. Вот каков в "Пирамидах" верховный жрец Диос: "... по природе своей не был религиозным. [...] Дело не в том, что Диос был принципиальным противником веры. Вера в богов нужна людям хотя бы потому, что верить в людей слишком трудно. Существование богов - простая необходимость. И Диос готов был мириться с богами, лишь бы они стояли в сторонке и не путались под ногами." А еще там есть верблюд, свободно владеющий высшей математикой, призрак умершего фараона, всеми силами пытающийся воспротивиться своему захоронению в гигантской пирамиде. Ну, и сами пирамиды. Символы... Впрочем, символами чего они являются, пусть каждый для себя решает сам.

Таким же внецикловым является и роман "Движущиеся картинки". Голливуд, целлулоидные кумиры и финансовые боги, магия кино и культ Оскара. Смешно и страшно. В общем, постепенно Пратчетт стал использовать красивый и завлекающий мир фэнтэзи в своих "корыстных" целях. Впрочем, делает он это с неизменной легкостью и тонким юмором, не поучая и изобличая, а похихикивая и подтрунивая.

Рассказывать о Плоском мире, созданном британским журналистом, можно долго. Лучше прочтите сами. Если, паче чаяния, еще не сделали этого.

И, напоследок, парочка-другая цитат.

Кольчуга не слишком защищает от стрелы, особенно, если та нацелена вам между глаз.

- Казначей?
- Да, аркканцлер?
- Ты что, в тайное общество какое вступил?
- Я? Конечно нет, аркканцлер.
- Тогда сними с головы подштанники. Тебе не идет.

Большинство богов существуют только благодаря вере и надежде.

- Ничего себе. Сын старика Твереза! И как поживает старый хрыч?
- Не знаю. Во всяком случае, когда его хоронили, он был мертв.

Знаешь, а я думал, это я тупой - пока не встретил философов.

Шанс "один на миллион" выпадает в девяти случаях из десяти.

Путеводитель по книгам

(с) ТУТ

"И всегда, всегда носи свежее нижнее белье, потому что невозможно заранее предсказать, когда тебя затопчет взбесившаяся лошадь, зато, если люди потом подберут твое бездыханное тело и увидят, что на тебе несвежее исподнее, ты просто помрешь со стыда."