[200x278]
130 лет назад кокаин стал чудеснейшим подарком фарминдустрии всем страждущим. Белый порошок рекламировали как лекарство от всего на свете — от депрессии, диспепсии, сифилиса и даже от морфиновой зависимости. Его добавляли в тоники, порошки, притирки, вино — в общем, во все подряд. И самым ярым поклонником кокаина был отец психоанализа Зигмунд Фрейд.

Доступность кокаина — это одна сторона медали. О второй все узнали чуть погодя, когда армия подсевших граждан разрослась до неприличных размеров и стало понятно, что нюхачей нужно лечить уже от пристрастия к их лекарству.

Пока до этого не дошло, ведущие умы тогдашней современности превозносили чудодейственные свойства кокаина. Венский невропатолог Зигмунд Фрейд относился к числу самых преданных защитников и проповедников белого порошка. Изучать воздействие кокаина на человека он начал в 1884 году и, как свидетельствуют его записи, самым любимым пациентом Фрейда был он сам.
Изначально Зигмунд собирался применить кокаин в качестве "противоядия" от морфиновой зависимости — его лучший друг буквально таял на глазах. Эрнст Флейшль-Марксоу, блестящий физиолог, поранил большой палец при вскрытии трупа, что позже привело к мучительным болям, усмирить которые могли только большие дозы морфина.



В конце XIX века замена одного наркотика на другой была весьма распространенным методом лечения зависимости от психоактивных веществ. Все это здорово напоминало игру "Музыкальные стулья" в медицинской интерпретации — по мере того, как врачи оттачивали свое мастерство, выписывая все новые и новые рецепты, наркоманы становились все более и более зависимыми.
Лечение, применяемое Фрейдом привело к тому, что Флейшль-Марксоу, бывший хоть и морфинистом, но вполне активным человеком, превратился в законченного морфино-кокаинового наркомана и скончался семь лет спустя в возрасте 45 лет.
Логично было бы предположить, что Фрейд разочаруется в кокаине как в лекарстве. Но нет — как и большинство людей, психоаналитик попал в порошковый плен. На протяжении последующих 12 лет он воспевал хвалы наркотику, попутно занюхивая им боль и чувство тревоги. Однако больше всего Зигмунду нравилось, что благодаря кокаину он мог бесконечно говорить о своих воспоминаниях и опыте, которые, как он считал, до этого были заблокированы в его мозгу, и которыми он ни с кем раньше не делился.

Самым памятным эпизодом, связанным с кокаином, стал случай, произошедший в 1895 году — тогда Фрейд и его коллега Вильгельм Флейсс чуть не отправили на тот свет пациентку Эмму Экштейн. Ей мало того, что неудачно сделали операцию, так еще и назначили лошадиную дозу кокаина. Спустя несколько дней Фрейду приснился сон, в котором Эмма на какой-то вечеринке обвинила Фрейда в грубой халатности и неосторожности.

Сегодня мы знаем Эмму под именем "Ирма" — так Фрейд назвал ее в своей книге "Толкование сновидений", вышедшей в свет в 1899 году. Записывая свой сон, Фрейд скромно умолчал о своем очевидном злоупотреблении служебным положением. Вместо этого он написал, что был крайне заботлив по отношению к Ирме и очень беспокоился за ее состояние. Сегодня его наверняка исключили бы из какого-нибудь привилегированного медицинского клуба, отняли бы лицензию, затаскали по судам и в итоге посадили пожизненно. А тогда даже скандала приличного не получилось.

Как и многие другие, Фрейд страдал от самого разрушительного симптома зависимости: ум наркомана вступает с самим собой в заговор, цель которого — убедить человека в том, что ничего страшного не происходит, его увлечение безопасно, да и вообще — я же жив, чего волноваться. Трудно придумать более дьявольский симптом, чем отрицание, но он есть: это ведение двойной жизни. На людях наркоман скрывает свою зависимость, но в уединении дает волю своему пагубному пристрастию. А конец у всех этих историй один. В какой-то момент продолжать маскарад и держать лицо на публике становится невозможно.
Случай с Флейшлем-Маркслоу, как и с Эммой Экштейн должен был бы доказать Фрейду опасность применения кокаина в терапевтических целях. И вроде бы невропатолог поменял свое отношение к порошку: осенью 1896 года, на следующий день после похорон отца, Фрейд заявил, что покончил с кокаином.

Свидетельств того, что он сломался, равно как и доказательств обратного, нет. Однако до конца своих дней Фрейд находился под властью заблуждений и не до конца осознавал опасные последствия своего злоупотребления психоактивными веществами. Ученый преданно следовал своей кокаиновой мечте: он разработал куда более лестный для себя метод анализа, лишний раз доказавший власть зависимости. Человек, ставший отцом психоанализа, уступил той "правде", которую наркоман говорит себе каждый день.

Наталья Синица