[207x443] Весело жить в эпоху ТОТАЛЬНОГО СЮРРЕАЛИЗМА?
В волынском селе 70-летний, ранее судимый мужчина зарубил 23-летнего парня, который в состоянии алкогольного опьянения попробовал изнасиловать дедушку.
Нетрезвый парень попросился к старику ночевать. Крестьянин отказался, но парень просто ходил за ним следом и в дом едва не силой прошел. Он в тот день уже успел подраться с компанией, украсть кирпич в соседнем селе и напиться. А уже под вечер познакомился с дедом, пишет ТСН.
Около дома начал силой забирать у хозяина ключи. Старик впустил юнца в дом и даже дал ему матрас. Гость мигом заснул, а вот посреди ночи захотел развлечений, - влез на деда.
Хозяин сориентировался быстро. Взял топор, нанес несколько ударов по голове и, поняв, что «гость» успокоился, заснул.
Theliving, Удалить ЧТО? Картину Босха? (Это часть триптиха - я знаю, Вы знаете, КАКАЯ это часть).
Жизнь такую удалить? Сюрреализм из жизни такой удалить? Отношение к сюрреализму в жизни этой удалить? Или просто черные буквы на болотном фоне?
Theliving, Если учесть, что Босх жил (и творил) в 16 веке... Тогда, когда в Голландии еще не было все легалайз; во времена так называемого средневековья и холеры, его талант и фантазии заслуживают внимания, думаю.
Спустя много времени, зайдя сюда вижу - всё по-прежнему...
Люди мериются багажом знаний, соперничают в мастерстве логики, доказывают чего-то, кому-то... А кокон и ныне там.
З.Ы. Сегодня наслаждался видом переливающегося воздуха...
Вы это видели?
Ну ладно Вам... Если Вы о расплате за сладострастие, то там и средняя часть оставляет очень неутешительное впечатление о человеке как о венце творения. Подобен он животному и там в чистой своей бессознательности. И вся разница тогда между шоблой, трахающей проститутку и не платящей ей, и невинных как будто бы пока людей в том лишь только, что первые считают это верхом крутости и делают сознательно, а вторые не считают это ничем, никак к этому не относятся, никак не судят, и в отсутствии всякой морали лишь занимаются простодушно и совокупно тем, что приятно. Там ущербность во всех трех створках от самого первого фрагмента, объяснимая либо непроницательностью художника, либо его сознательным намерением опорочить Бога в замысле создания в изначальном растлении.
Закат погас. И день остановился.
И великаном подошел шершавый конь.
Мужик огромной тушею своей
Сидел в стропилах крашеных саней,
И в медной трубке огонек дымился.
Бой кончился. Мужик не шевелился.(Н.Заболоцкий Игра в снежки)
Сергей_Панютин,
А я ведь сначала на стих этот внимания не обратила. А сейчас обратила. И вот что (его же) вспомнилось (извините за длинный комент!):
Коты на лестницах упругих,
Большие рыла приподняв,
Сидят, как будды, на перилах,
Ревут, как трубы, о любви.
Нагие кошечки, стесняясь,
Друг к дружке жмутся, извиняясь.
Кокетки! Сколько их кругом!
Они по кругу ходят боком,
Они текут любовным соком,
Они трясутся, на весь дом
Распространяя запах страсти.
Коты ревут, открывши пасти,-
Они как дьяволы вверху
В своем серебряном меху.
Один лишь кот в глухой чужбине
Сидит, задумчив, не поет.
В его взъерошенной овчине
Справляют блохи хоровод.
Отшельник лестницы печальной,
Монах помойного ведра,
Он мир любви первоначальной
Напрасно ищет до утра.
Сквозь дверь он чувствует квартиру,
Где труд дневной едва лишь начат.
Там от плиты и до сортира
Лишь бабьи туловища скачут.
Там примус выстроен, как дыба,
На нем, от ужаса треща,
Чахоточная воет рыба
В зеленых масляных прыщах.
Там трупы вымытых животных
Лежат на противнях холодных
И чугуны, купели слез,
Венчают зла апофеоз.
Кот поднимается, трепещет.
Сомненья нету: замкнут мир
И лишь одни помои плещут
Туда, где мудрости кумир.
И кот встает на две ноги,
Идет вперед, подъемля лапы.
Пропала лестница. Ни зги
В глазах. Шарахаются бабы,
Но поздно! Кот, на шею сев,
Как дьявол, бьется, озверев,
Рвет тело, жилы отворяет,
Когтями кости вынимает...
О, боже, боже, как нелеп!
Сбесился он или ослеп?
Шла ночь без горечи и страха,
И любопытным виден был
Семейный сад - кошачья плаха,
Где месяц медленный всходил.
Деревья дружные качали
Большими сжатыми телами,
Нагие птицы верещали,
Скача неверными ногами.
Над ними, желтый скаля зуб,
Висел кота холодный труп.
Монах! Ты висельником стал!
Прощай. В моем окошке,
Справляя дикий карнавал,
Опять несутся кошки.
И я на лестнице стою,
Такой же белый, важный.
Я продолжаю жизнь твою,
Мой праведник отважный.
***
Младенец кашку составляет
Из манных зерен голубых.
Зерно, как кубик, вылетает
Из легких пальчиков двойных.
Зерно к зерну -- горшок наполнен,
И вот, качаясь, он висит,
Как колокол на колокольне,
Квадратной силой знаменит.
Ребенок лезет вдоль по чащам,
Ореховые рвет листы,
И над деревьями все чаще
Его колеблются персты.
И девочки, носимы вместе,
К нему по воздуху плывут.
Одна из них, снимая крестик,
Тихонько падает в траву.
Горшок клубится под ногою,
Огня субстанция жива,
И девочка лежит нагою,
В огонь откинув кружева.
Ребенок тихо отвечает:
"Младенец я и не окреп!
Ужель твой ум не примечает,
Насколь твой замысел нелеп?
Красот твоих мне стыден вид,
Закрой же ножки белой тканью,
Смотри, как мой костер горит,
И не готовься к поруганью!"
И тихо взяв мешалку в руки,
Он мудро кашу помешал, --
Так он урок живой науки
Душе несчастной преподал.
Theliving, Ну, если навеянное Босхом записали Вы... то, как это щас говорится: "Респект и уважуха!" (Думаю, это что-то типа Нобеля в студенческом варианте).
Пээс: Поэзия настоящая. Хорошая. Мне нравится (хотя, понимаю, что это неважно).