[334x452]
Буси-до, кодекс самурайской этики, настоятельно рекомендовал благородным буси постоянно готовиться к встрече с собственной смертью. Высокий боевой дух самураев как раз и происходил от умения достойно встретить смерть и не цепляться за жизнь, когда появляется возможность красиво из нее уйти. Многие теоретики Буси-до открыто высказывались, что если есть выбор между жизнью и смертью, то без колебания следует выбирать смерть. Это делает дух воина несокрушимым, а его поступки — преисполненными великой силы.

Одним из самых достойных видов смерти считалось ритуальное самоубийство — харакири. Слово харакири в японском языке обозначается двумя иероглифами: хара — «низ живота» и кири — «резать, вспарывать». Однако в самой Японии более распространен другой термин — сэппуку (что на японский слух кажется более благозвучным). Он передается теми же иероглифами, что и харакири, но записанными в обратном порядке и читающимися «по-китайски». Низ живота был избран в качестве объекта для вспарывания по той причине, что издревле считался местом обитания души, а также центром тела, где находится воля самурая и его боевой дух. Кроме того, решиться на такой заведомо мучительный способ самоубийства мог только человек необыкновенного мужества, что подчеркивало принадлежность исполнителя харакири к военной элите.

В истории самурайства имели место и другие способы самоумерщвления. Например, довольно широко было распространено двойное самоубийство, когда два близких самурая (братья или друзья) убивали друг друга одновременными ударами мечей. Некоторые самураи, особенно в давние времена, предпочитали бросаться с лошади наземь, зажав во рту острие меча. Другие перерезали себе горло. А знаменитый полководец Нитта Ёсисада, когда неожиданно попал в устроенную врагами засаду, оторвавшись от своих телохранителей, сам себе отрубил голову, потому что у него не было времени для харакири. Однако именно вспарывание живота стало чисто самурайским способом самоубийства, ибо простолюдинам совершать харакири было категорически запрещено.




Одним из первых людей, совершивших харакири, был легендарный разбойник Хакамадарэ Ясусукэ, злодействовавший в хэйанские времена. В 988 г. его жилище выследили и окружили самураи; не имея иного выхода, разбойник вспорол себе живот. Умирал он очень долго и мучительно: агония его затянулась более чем на сутки. Первым же документально засвидетельствованным актом сэппуку было самоубийство величайшего лучника Минамото Тамэтомо в 1170 г. Сэппуку же с течением времени стал узаконенной формой принятия смерти в определенных обстоятельствах: для избежания унижений и позора при взятии в плен, в качестве искупления вины (собственной или близких родственников) перед господином или кланом, для выражения протеста против старшего по званию (самоубийство в знак протеста называлось «канси»), а также как акт «дзюнси» (также называемый «цуйфуку») — самоубийство по поводу смерти господина. Именно так в 1912г. покончил с жизнью генерал Ноги Марэсукэ, один из героев русско-японской войны, вспоровший себе живот после кончины императора Мэйдзи. Подле себя генерал оставил стихи: «За своим великим Господином, покинувшим бренный мир, тенью последую и я».

Следование за своим господином в мир иной считалось между самураями делом естественным: например, писатель Мори Огаи в своем рассказе «Семейство Абэ» писал, что после кончины владетельного князя Хосокава Тадатоси даже его охотничьи соколы не могли больше жить и, взлетев высоко в небо, камнем бросились в колодец. Однако для того чтобы совершить самоубийство вслед за господином, требовалось на то его дозволение. Сэппуку, совершенное без разрешения, считалось презренным, как необоснованное притязание на почетное место рядом с господином. Однако многие самураи-вассалы шли и на это, ибо в противном случае все их семейство могло впасть в немилость со стороны наследников умершего господина, лишиться рисового пайка, земельного надела и даже быть физически уничтоженным — подобные инциденты случались не так уж и редко.

К началу периода Эдо (1600-1868) самоубийство через сэппуку окончательно оформилось как ритуализо-ванное действо и стало одним из пяти видов наказания для проштрафившихся самураев. Казнь эта считалась почетной, сэппуку был достойным для самурая способом ухода из жизни; на осужденного взирали не как на злодея, а скорее как на жертву превратных обстоятельств, как на трагического героя, с сочувствием и уважением. Если же совершить сэппуку в виде исключения предписывалось простолюдину, то этим приговором он автоматически причислялся к самурайскому сословию, его домочадцы гордились им и оказанной ему честью; жены провожали своих мужей, вознесенных предстоящей казнью до положения буси, со слезами восхищения и гордости.

Весь ритуал сэппуку был расписан до мелочей: трибунал заранее определял место для проведения харакири (как правило, на территории буддийского храма), указывалось точное время церемонии, назначались свидетели, охрана, инспекторы, а также так называемый кайсякунин — ассистент казнимого из числа его друзей или доверенных лиц, которому предстояло «подстраховать» осужденного — то есть собственным мечом отсечь ему голову в тот самый момент, когда нож осужденного прекращал свое движение в ране.

Приговоренному выдавалась казенная парадная одежда, под охраной его вели к месту казни, где уже собиралась толпа зевак. Там он садился на специальный помост и на виду у толпы морально готовился к вспарыванию живота; рядом с ним на белом листе бумаги были написанные им прощальные стихи. По специальному знаку распорядителя казни зачитывался приговор, приговоренному позволялось сказать что-нибудь напоследок — эти слова должны быть вежливыми, торжественными и исполненными достоинства. Затем кайсякунин на блюде подавал осужденному малый меч — ва-кидзаси или танто; тот обнажал свой торс и, протянув вперед правую руку, брал орудие самоубийства.

Если клинок был слишком длинным, то совершающий харакири брался прямо за лезвие, предварительно обернув его чистой белой бумагой (если же ритуал совершался в «полевых» условиях, то бумагу мог заменить и рукав собственного одеяния), оставив обнаженной лишь «функциональную» часть клинка. Затем он наносил удар и, всадив лезвие в свой живот, слева направо вычерчивал им кровавую линию. Чем сложней был получившийся «рисунок», тем большее восхищение вызывало мужество уходившего из жизни самурая.

Тут же в дело вступал кайсякунин, и если он действовал точно и быстро, то взмах его меча в одно мгновение завершал печальное действо. Кайсякунин должен был прекрасно владеть своим искусством; ему надлежало так рассчитать силу удара, чтобы отрубленная голова осталась соединенной с телом тонкой полоской кожи. Это подчеркивало отличие почетной казни от считавшегося позорным «полного» усекновения головы.

Подобные сверхточные удары требовали от кайся ку-нина особых качеств: в решительный момент он должен был собрать воедино свое фехтовальное мастерство, твердость духа и буддийское сострадание к казнимому, чьи мучения ему предстояло оборвать в долю секунды. Искусству «завершающего удара» многие самураи начинали обучаться с раннего детства. Лет с десяти-две-надцати они тренировались отрубать головы — сначала на глиняных истуканах, а потом и на приговоренных к смерти преступниках. Ювелирную точность удара лучшие самураи оттачивали всю жизнь, по нескольку часов в день, закаливая мышцы и приучая руку чувствовать и меч, и податливую под его острием «фактуру».

Однако к концу периода Токугава кайсякунины были уже не те, что раньше. Нередко случалось, что у ассистента могла дрогнуть рука, и он наносил слишком слабый удар, который не убивал осужденного, а лишь ранил, и удар приходилось повторять. Известны случаи, когда кайсякунин оказывался настолько слабонервным, что не мог убить несчастного и с седьмого удара. Бывало и наоборот: ассистент рубил со всего маху, и отсеченная голова улетала далеко в сторону, что также считалось непочтительным по отношению и к казнимому, и к присутствующим на казни высоким чинам.

Казнь через сэппуку официально была отменена после падения сёгуната Токугава, но и в наше время некоторые японцы предпочитали уходить из жизни именно таким способом. Так, многие японские офицеры совершили массовое харакири перед императорским дворцом после капитуляции Японии в 1945 г. В 1970 г. всемирно известный японский писатель и драматург Мисима Юкио, ярый почитатель принципов Бусидо, совершил эксцентричное самоубийство, по-самурайски вспоров себе живот.

Позаимствовано здесь