Это цитата сообщения rinarozen Оригинальное сообщение
Рудольф Баршай.Нота (2012)
Рудольф Баршай.Нота
Документальный фильм (Россия, 2012).
Режиссер Олег Дорман
Фильм о знаменитом советском альтисте и дирижере, создателе Московского камерного оркестра Рудольфе Баршае. В 1977 году он эмигрировал из Советского Союза в Израиль, где руководил Израильским камерным оркестром.
Работал в Лондоне, Мюнхене, был главным дирижером Борнмутского симфонического оркестра, возглавлял Канадский симфонический оркестр. В 1980-е обосновался в Швейцарии. Это пронзительный рассказ легендарного дирижера, снятый за два месяца до его смерти, о своей жизни, о творчестве, о любви...
Документальный фильм «Нота» был снят за два месяца до смерти музыканта. Это пронзительная исповедь легендарного дирижёра о времени и о себе, о детстве и родителях, сыновьях и внуках, об учителях и великих современниках, но прежде всего, конечно, о музыке, которую он называл «движением души»: «Это душа выражает таким способом своё движение. Я чувствую себя счастливым лишь в тот момент, когда мне удаётся напасть на этот след и развить его дальше».
Фрагмент книги "Нота"
В гитлеровской Германии Малер был запрещен. Немцы были недовольны, когда его, пусть редко, исполняли у нас в тридцатые годы. А когда Сталин объявил, что Гитлер — его друг, Малера и у нас запретили. Тут, вы скажете, дело в антисемитизме Гитлера. Но что такое этот антисемитизм применительно к музыке? Не надо объяснять его просто происхождением Малера, который, к слову сказать, принял католичество — это было условием властей, чтобы дать ему пост директора Венской оперы: еврей не мог занимать такую должность. Нет, здесь под видом антисемитизма выступает вражда против человечности, личного достоинства, сострадания, доброты. Эту вражду сформулировал еще Вагнер, который ввел в оборот словосочетание «еврейская музыка».
Помню, как в конце семидесятых репетировал со Штутгартским оркестром Первую симфонию Малера и случайно услышал в перерыве, как один музыкант восторгался этой музыкой и говорил, что она сильнее брукнеровской, а другой ему сказал: «Дурак же ты. Брукнер — это святая музыка, а Малер — еврейская музыка». Этот другой на литаврах играл.
С другой стороны, возвращаясь к модернизму: при Гитлере вполне благоденствовал Карл Орф, очень модерновый композитор, который, правда, писал на старинные стихи, с большими хорами, и это подходило эстетике рейха. Ему предложили сочинить новую музыку к «Сну в летнюю ночь» вместо музыки Мендельсона — потому что Мендельсон был запрещен. Орф согласился. Так что под словом «модернизм» власть имеет в виду не всякую новизну, нет-нет, она чутко распознает именно то, что для нее опасно, то, в чем таится глубинный протест и подлинная революционность. И наоборот, с подачи власти часто расцветает поддельный модернизм, который симулирует свободу и дискредитирует ее.
Когда я услышал Четвертый струнный квартет Шостаковича, написанный в сорок восьмом году, то был потрясен откровенностью и бесстрашием этой музыки. Там, скажем, с невероятным сарказмом проходит православный хорал, потом еврейская танцевальная тема, и это повторяется несколько раз. Однажды я показал Шостаковичу это место в партитуре. Каким же взглядом он на меня посмотрел. Тут была и гордость, и радость, что кто-то все понял... Он несколько секунд так смотрел, а потом как будто потушил огонь — хотя при этом, наоборот, зажег спичку и закурил «Казбек» — он курил «Казбек» или «Беломор», — и сказал официальным тоном, как будто хотел и меня научить, как надо об этом говорить: «Но это ничего не значит. Просто музыка, и все, просто музыка».
Спасибо за подсказку Оксане Пилипен