| Umbra (бета: aska-chan) закончен Иногда мы сами не знаем, чего хотим, а когда просим, то получаем сполна. POV Гарри Ангст/ PWP || слэш || NC-17 || Глав: 1 || Размер: мини || Прочитано: 612 || Отзывов: 6 || Подписано: 0 Начало: 01.03.09 || Последнее обновление: 01.03.09 [показать] Все главы |
|
Если все не такЯ закутался в одеяло и повернулся набок. За спиной - приоткрытая дверь. Я один и я жду. Я знаю, чувствую, что ты хочешь прийти, кажется, слышу твои шаги этажом ниже, но это всего лишь дыхание старого дома. В комнате прохладно, но я оставил окно открытым в надежде, что ночной ветер прогонит отвратительный запах плесени и сырости. Я жду. Едва слышный щелчок – ты закрыл дверь и мягкими шагами, словно на собачьих лапах, подходишь ближе. Тихо ложишься на узкую кровать и дышишь мне в затылок. - Забирайся под одеяло, здесь холодно, - я еле размыкаю губы, все еще не поворачиваясь к тебе. Поднимается край одеяла, прохладный воздух забирается в постель, а потом я чувствую твое тело, на тебе только пижамные штаны. Ты целуешь мои волосы, но я не чувствую твоих губ, только холодный нос. - Сириус, Сириус, я больше не хочу быть один… - в моем голосе что-то надрывается. - Не будешь, больше не будешь! Ты снова целуешь меня, еще и еще. Мягкие, сухие губы на моей шее… Ты кладешь голову на подушку и закрываешь глаза, обнимаешь меня одной рукой, и в ответ я накрываю ее своей ладонью. Ты прижимаешь меня к себе еще плотнее. Вдвоем, одни и так тесно. Я грею ногами твои замерзшие ступни, ты ведь всегда ходишь босиком, и сплетаю наши пальцы. Твоя ладонь намного больше моей, а узоры линий как шрамы от глубоких тонких порезов. Жаль, что я плохо учил хиромантию, я бы хотел прочесть тебя тем вечером. Вместе мы так и засыпаем. Но утром я просыпаюсь один. С неохотой встаю и закрываю окно. На улице идет дождь, а я не люблю шум дождя, его всегда слишком много. Натягиваю футболку и замечаю, что вторая подушка примята, значит, ты ушел не так давно. Я иду на кухню и готовлю завтрак. Тебя нет, ты целыми днями пропадаешь где-то в этом огромном доме, которого я так боюсь. Здесь за каждой дверью, в каждой комнате есть свой дух, и все они словно призраки прошлых жизней, жизни твоей матери, твоего брата, сестры… Где-то здесь есть призрак и твоей жизни. Может, это его ты ищешь? Я не знаю, но я хотел бы найти его для тебя, может быть, тогда ты станешь прежним беззаботным, веселым Сириусом, который еще не забыл, что значит быть счастливым. Может быть, тогда ты станешь тем Сириусом, которого я видел на свадебной фотографии папы и мамы. Когда я доедаю тост, прилетает сова, и на стол падает свежий номер Пророка. Там мелким шрифтом набрана сегодняшняя дата, и я вспоминаю, что учеба начнется через два дня, а значит, завтра утром я уеду. Я хочу как можно быстрее покинуть этот ужасный дом, он словно забирает мои силы. А по вечерам мне так одиноко и страшно здесь, что я даже несколько раз задумывался, не вернуться ли мне к Дурслям. Но каждую ночь ты приходишь ко мне, и я боюсь шевелиться, боюсь смотреть на тебя, говорить с тобой. Я тебя боюсь… Сегодня у нас осталась последняя ночь, и снова я целый день только ее и жду. Я так много хотел сказать тебе, так много спросить и узнать, но каждый раз, когда я пытался заговорить об отце, ты просто уходил, и я оставался один. Я жду этой ночи, потому что знаю, что это мой последний шанс узнать, понять тебя, и я не собираюсь отпускать тебя так просто. Днем приходила миссис Уизли, принесла учебники, новую мантию и целый час провозилась на кухне, Рон в подробностях расписывал свои каникулы в Норе, а я молился, чтобы этот день прошел как можно быстрее. Вечером снова зарядил дождь. Мои вещи собраны, чемодан сиротливо стоит в прихожей, и все уже готово к завтрашнему отъезду. Сейчас в доме очень тихо, настолько тихо, что можно услышать, как стучат лапками крысы где-то наверху, на чердаке. И я снова боюсь. Боюсь, что этот дом сожрет меня, просто проглотит. Я поднимаюсь в свою комнату, и с каждым шагом мне все больше не по себе. Внутри у меня все дрожит, словно я иду на казнь, а не в постель, словно вот-вот случится что-то непоправимое. Я опять оставляю для тебя дверь незапертой и открываю окно. Сразу становится холодно и сыро, и я ложусь под одеяло. Комната наполнена призрачным светом уличных фонарей, и редкие капли дождя через открытое окно падают на пол. Дверь захлопывается слишком неожиданно, так что я вздрагиваю. На этот раз ты приходишь рано. Садишься на край кровати, и я отодвигаюсь, чтобы ты мог лечь. Шорох простыней и одеяла. Ты такой же холодный и мокрый, как этот проклятый дождь. - Ты что, был на улице? - я поворачиваюсь и смотрю в твои пустые глаза. – Простудишься. В ответ ты только хмыкаешь и утыкаешься носом мне в ключицу, обнимаешь меня. А руки такие холодные, как у мертвеца. Волосы и лицо мокрые, мокрые шея и плечи, и по подушке ползут противные холодные пятна. Мне снова становится страшно. - Мне холодно. Ты опять ничего не отвечаешь, но обнимаешь меня крепче, прижимаешься ко мне и дышишь так горячо, что мне вдруг кажется, я в аду. Я хочу спросить, отчего это, но вместо этого полностью разворачиваюсь к тебе лицом и обнимаю в ответ. Ты смотришь так недоверчиво, проводишь рукой по волосам, по лицу, словно желаешь убедиться, что это я перед тобой, а не кто-то другой. - Как похож, - твой голос растворяется в шуме дождя. Ты наваливаешься на меня и обнимаешь слишком сильно. Ты дрожишь, и я чувствую тебя всего. Я глажу твою спину и плечи, ты все еще мокрый, но уже совсем не холодный. И я чувствую твой жар там, внизу, он передается мне, и я горю. Щеки пылают, руки больше не слушаются, дрожат и блуждают по твоему телу. Я закрываю глаза и широко развожу ноги, хочу, чтобы ты прижался ко мне там еще плотнее. Но ты отстраняешься, приподнимаешься на руках… - Как же ты похож! …. и сходишь с ума. Твои поцелуи такие жестокие, будто ты хочешь забрать у меня все. Ты вгрызаешься мне в шею, и щетина царапает кожу. Ты трогаешь меня везде так жадно и больно, заставляя кричать, выворачивая наизнанку. Но этой ночью тебе можно все, ведь я хочу, чтобы ты полюбил меня, пусть даже так… Ты толкаешься, трешься об меня, кусаешь губы, а я все шире пытаюсь раздвинуть ноги и хрипло прошу, сам не зная чего. - Сириус, Сириус… Ты рывком сдираешь с меня штаны, резко раздвигаешь колени и снова наваливаешься сверху. Шепчешь незнакомое заклинание, так что мне становится холодно, а потом очень-очень больно. Ты врываешься в меня резко, сильными толчками пробиваешься вперед, а потом назад, и все это повторяется снова и снова. Твои мокрые волосы хлещут меня по лицу, они пахнут дождем. Я стараюсь отвлечься, не думать о том, что происходит с моим телом, но каждым движением ты причиняешь мне боль. Ты уже не помнишь себя, словно зверь, которого выпустили из клетки. А я больше ничего не чувствую, только слышу, как ты стонешь заветное имя, но не мое. Кажется, теперь я понимаю, почему ты не любишь говорить о моем отце. Ты с хрипом падаешь на меня и замираешь, а потом переваливаешься набок и снова молчишь. Ты все это время любил не меня, я наконец-то понимаю это и глотаю слезы, смотрю, как за окном падают большие капли дождя. И душа болит гораздо сильнее, чем истерзанное тело. Утром я просыпаюсь раньше тебя, стараюсь не шуметь. Надеваю школьную мантию, беру чемодан и бегу прочь из этого чертового дома. |
|