В одну и ту же реку нельзя войти дважды. Эта поездка в село не была ни чем похожа, на предыдущую. Тогда дни тянулись за днями, солнечные, длинные, бесконечные.
В этот раз я знала, что два дня - и мне уезжать. Я просто не могла расслабиться.
На 2-й день я обнаружила, что отключили газ. Не знаю, когда они это сделали - может ночью, Курой лаял очень зло тогда. Не могла сварить кашу, нашла сухари, размочила, залила бульоном. Холодная еда, нда. Сама ела хлеб с луком, потому что ничего приготовить было нельзя, а есть просто так можно было только это. Но больше всего, как ни странно, меня напрягала не еда (нет еды - не проблема, зимой я не ела 5 дней, и нормально же было), а вот отсутствие горячего чая мне вынуло все нервы.
Нашла насос, пыталась накачать велосипед, чтобы съездить в центр за едой. Долго с ним возилась, спустила шины ещё сильнее. Плюнула на это дело, пошла пешком. Взяла что-то из еды и колу. Это примирило меня с суровой реальностью.
На ужин у Куроя были всё те же заплесневелые размоченные сухари с бульоном.
Ели орехи. Он за орехи дрессируется в 10 раз лучше, чем с чем-то другим, или без ничего. Ко мне, обход, сидеть, лежать, рядом - просто замечательно.
В первый день Рубчик стащил у меня нераскрытую упаковку паштета, была зла как чёрт (курицы ему, значит, было мало?). Если бы не это - мне бы хоть на 2-й день было что есть.
Увидела маленькую книжечку в болезненно знакомой обложке. Раскрыла. Судоку и японские кроссворды. Все судоку разгаданы Бабусиной рукой.
Она разгадывала судоку, а сейчас её нет.
Курою это никак объяснить невозможно, он её ждёт. Меня вот тоже год не было, но я же вернулась. Значит и Бабуся может вернуться.
В этот раз он меня встречал едва ли не более агрессивно, чем в прошлый: облизывал от радости, и кусал за то, что его бросила. Губы едва не до крови мне изгрыз, во всяком случае, саднило.
Никогда ничего не будет, как прежде.

Мама серьёзно настроена продавать квартиру, как только это можно будет. Я понимаю, что нужно, я понимаю, что жить здесь невозможно, но... Я всю жизнь прожила здесь. Убитая квартира, но в центре города, в сталинке с высокими потолками. Чёрт, жалко просто страшно.
Но, лол, все эти люди вокруг, которые желают нам смерти - тошно смотреть на них.
В конце-концов, ни от того зелёного двора, где мы в детстве пекли картошку, ни от статных тополей, из гнёзд которых выпадали птенцы, и мы всем двором выхаживали их... ничего этого не осталось. Теперь это асфальт, чахлые берёзки, которые и не могут быть другими, это не их климатическая зона, ухоженные клумбы, газоны, оградки. Ни тени, ни удобных деревянных лавочек с чугунными выгнутыми спинками, ни нашей клумбы... той, нашей клумбы, за которой следили всем двором, где ещё Бабуся сажала крокусы, а я с другими детьми руками выдёргивала сорняки... Нас никто не заставлял, это была исключительно моя идея, никто не заметил, как её подхватили все, даже мальчишки. Эффекта Тома Сойера и крашеного забора, лол. Ни абрикосы, шелковицы, орехов, по которым было так восхитительно лазить, ни вишни, ни каштанов... Ничего это не осталось. Теперь весь двор как на ладони, там не осталось ничего, что стоило бы любить. Мне жалко этих детей богатеньких родителей, которые приехали на место старых жильцов, вроде нас, считая, что уж они-то в жизни преуспели.
Но квартиры жалко. Безумно жалко этой огромной библиотеки, старого проигрывателя, который работал, только когда я была совсем маленькой, коллекции пластинок, старых ситцев и деревянных полов. Всего того, что не вписалось в рынок. Эту квартиру получал ещё мой прадедушка, военный офицер и землеустроитель.

Сегодня я уезжаю обратно в Китай. Днепропетровск-Киев-Москва-Пекин-Чунцин. Надеюсь, я выживу, и меня не вывернет моими органами ещё где-нибудь при посадке. Дурацкий маршрут, но лучшего не вышло, потому что билеты приходилось покупать очень быстро.

Если бы не фанфики //а, вернее, один - "Жизнь в зелёном цвете", которую я всегда перечитываю, когда в моей жизни наступает маленький пушистый зверёк из семейства песцовых//, то я сошла бы с ума.

С какой эйфорией я уезжала год назад. С каким чувством побитой собаки я сбегаю сейчас.