Дэв не собирался помогать этому коту-засранцу. Уолкеру было легче оттого, что он может кого-то заставить чувствовать себя очень хреново. А самый кайф в том, что может по закону. Парень был готов выместить всю накипевшую за последнее время злость: идиотское начальство, отсутствие личной жизни и конфликты с отцом, который кроме как «тупоголовый придурок» в последнее время его не называет. Набитые песком груши в тренировочном зале уже не помогали, стоило перейти на новые, мохнатые и клыкастые.
На одну ногу рожденный старательно не наступал, повредил, значит. Далеко не упрыгает. Дэв держал оборотня на прицеле, а кот озлобленно пялился в глаза, будто бы не он хотел сейчас полакомиться девчонкой. А нехер закон нарушать.
Лейтенант снова ощупал взглядом парнишку: высокий, как и сам Уолкер, правда, хилее, глаза ошалелые, горящие ненавистью. Да, жалко будет такого отправлять на смертную казнь.
Дэв самодовольно хмыкнул, когда кот снова грохнулся на грязный пол. Правда, удовольствия ему это доставило ненадолго. Огонек азарта и интереса постепенно потухал. Это как над обыкновенной кошкой издеваться, честное слово. Уолкеру этот патлатый брюнет уже не казался таким уж опасным, хотя Дэв знал, что не стоит заранее обольщаться и расслабляться.
Внезапно оборотень закричал, завис в нескольких сантиметрах от пола. Пистолет в руке Уолкера дернулся, полицейский едва не спустил курок.
«Что это за хрень? Решил сбить с толку?» - Дэв не сводил взгляда с кота, которого забило как в судорожной агонии. Брюнет повалился на пол и начал кататься, в итоге забившись в угол и прерывисто дыша. Если рожденный хотел добиться того, чтобы Уолкер был в полнейшем замешательстве, то у него это прекрасно получилось.
«Ломка все-таки?» - подумал лейтенант, нащупывая выемку с трубкой-инъектором, рассчитанным на пять доз транквилизатора. Осторожно, внимательно наблюдая за каждым малейшим движением кричащего кота, Дэв подошел к нему, чтобы вколоть успокоительное.
- Хорош орать, - снова гаркнул Уолкер, но перекричать оборотня было невозможно. – Прекрати, кому сказал!
На щеках парнишки слезы прочертили несколько соленых дорожек. Выглядел он неважно и жалко. Дэв тряхнул его, прежде чем тратить на рожденного препарат.

- Ну да, как я мог забыть, что вы все на голову ударенные, - язвительно отозвался Дэвид в ответ на фразу, брошенную сквозь стучащие от страха зубы. Видимо, рожденный не блефовал. Уолкер верил охотно. И в очередной раз удостоверился, что этих моральных уродов надо уничтожать к чертовой матери. Хотя на секунду Дэвиду показалось, что ему этого психа жалко. Ну, наверное. Совсем чуть-чуть, на одну десятую процента. Пуля в лоб – и отмучается.
Дэв просто несказанно радовался тому, что не является менталистом: а то обдало бы его нехило. Эко этого кота скрутило.
Гибкое тело вновь сжалось и напряглось, что виден был каждый мускул. Затем оборотень лихо выгнул шею и цапнул себя за плечо до крови, напоследок бросив еще один прожигающий насквозь взор бутылочно-зеленых – «хах, заплаканных» - глаз.
Но почему-то оторвать взгляд было невозможно. Наконец-то кот начал смотреть более осмысленно, переваривая ситуацию.
«Да, детка, я вижу, как ты меня ненавидишь» - рот сам по себе перекосило от очередной усмешки. Дэвид поднял визор.
- Ну что? Рад что поймал ещё одного мутанта? Может тебя повысят?.. По головке погладят? А косточку дадут, как думаешь?
- Пасть закрой, истеричка моя, - лейтенант опустился на корточки перед котом и врезал ему в челюсть для пущего аргумента. – Ты, по-моему, никогда не затыкаешься, трепло. Да за такую драную блохастую шкуру мне выплатят только гроши. И то вычтут проценты за стерилизацию.

- Может быть тогда как-то договоримся?.. Ну я... у меня есть немного денег. Забери всё, только оставь меня в покое, - что-то пробормотал рожденный, а Дэва начинало просто распирать от чувства собственного превосходства. Да, достоинства и гордости у оборотня не было никакого. А если и было, то сейчас коту фиговей втройне, потому что приходится через него переступать. И позволить кому-то ещё потоптаться, чем полицейский обязательно воспользуется. Шикарно. Просто шикарно.
- Ага, с собой прям у тебя сейчас есть деньги, - хохотнул Уолкер, для наглядности грубо проведя руками по выступающим ребрам кота, который был абсолютно раздет. И самым относительно ценным при нем было разве что его тело.
- Пожалуйста, - выдохнул оборотень, а Дэву показалось, что внутри все затрепетало. Полицейский снова блеснул таким хищным оскалом, который мог бы поконкурировать со звериным. Вымученно-вымусоленное "пожалуйста", выдавленное против воли – как бальзам на сердце.
Затем парнишка снова сверкнул глазами и улыбнулся так лукаво, будто пытался спрятать гнусные мыслишки, что в голове лейтенанта начали зарождаться небольшие сомнения.
- А хочешь я тебе ещё отсосу? Тебе понравится, будь уверен! – наконец выдал кот, почти кокетливо закусив в ожидании губу. У от этого полицейского почему-то на мгновение перехватило дыхание.
"Ха! Ну точно шлюха!" - почему-то победно подумал Дэв. Он не уважал проституток, хоть и приходилось пользоваться их услугами.
Да, как все-таки приятно осознавать свое явное преимущество. Уолкер снова не сдержался от издевательской улыбочки.
- О, расцениваем свою жизнь в один отсос? – полицейский схватил парня за подбородок и резко притянул ближе, чтобы лучше рассмотреть его лицо и нечеловечески-зеленые глаза. Дэв не назвал бы рожденного расписным красавцем, но была в нем какая-то привлекательная диковинка. Чертовщинка. Такие ему нравились.
Черт, нельзя. Уолкер прекрасно знал, что его будет ждать за связи с рожденным. И такой перспективы Дэву очень не хотелось. Головой он всё ещё мог думать.
- Нет, спасибо, шалавочка, - глумливо продолжил лейтенант, - а то вдруг оттяпаешь в порыве страсти. Тем более, я не знаю, сколько ещё у тебя за сегодня во рту побывало.
"Вдруг еще заразу подцеплю", - брезгливо подумал Дэвид, взлохматив свою черную челку. Что ж, вполне весомый довод к разумному мышлению. Уолкер колебался.
Включил рацию.
- Шестьдесят седьмой! – прокряхтело в динамике.
- Так точно, он самый. Неполадки с оборудованием, - лейтенант едко взглянул в глаза оборотню. – Все чисто, - слетело с губ Дэвида, хотя это было вовсе не так. Но зачем ему упоминать об этом инциденте? За то, что он не смог спасти девчонку, его по головке не погладят. А рожденный… ну, все-таки можно было что-то придумать.
Уолкер снова отключил рацию и обратился к коту.
- Может, что-нибудь поинтересней еще предложишь? Без фокусов. Не пытайся сбежать.
"Если не смогу пристрелить – прогоню харю по базе и тогда из-под земли достану".

Кажется, рожденный заметно расслабился: поникли напряженные плечи, разгладилась недовольная стрелка небольших морщинок меж тонкими бровями, взгляд потух. На его бы месте Уолкер так сдавать обороты не стал бы, ведь офицеру ничего не стоило поменять своё решение, притащить парня за шкварник в участок и сдать со всеми потрохами. Тем временем оборванца пробило на откровения, на которые Дэву, к слову, было глубоко параллельно. Нашелся свободный. Если это свобода – быть зависимым от жажды крови и убийства, а сейчас стоять покалеченным, ограниченным в движении, униженным и раздетым – то Уолкер никогда бы не променял на нее свое ограниченное системой существование. Да, он не мог понять животное. И не хотел.
"Да, все-таки этот парень – редкостное трепло".
Кот изобразил из себя неприкосновенную персону, гордо вывернувшись и задев лейтенанта плечом. Внутри сразу начало вскипать раздражение. Его бесило это наглое поведение и надменный взгляд.
- Мне фиолетово до твоей героической судьбы свободного бунтаря, или что ты там еще себе вообразил. Шевелись, - Дэв грубо подтолкнул оборотня в спину, держа на прицеле. Одно неверное движение или первые признаки трансформации – и девять граммов в затылок. Кот шел медленно, всё ещё хромая на одну ногу, и Уолкер охотно помогал ему передвигаться быстрее – тычком или пинком, ведя к лестнице.
До сих пор оставался какой-то неприятный осадок от этой напускной холодности. Дэвид сверлил взглядом бледную спину рожденного, выслеживая каждый позвонок, каждую выделявшуюся мышцу, каждую черточку, каждую выемку, к которым дико хотелось притронуться. За эти длинные волосы так хотелось хорошенько потаскать. В худые плечи хотелось вцепиться, а горло – сдавить - настолько крепко, чтоб этому сучонку было охота кричать, чтоб захлебывался и давился. Хотелось... да просто хотелось.
- Слушай, оборвыш, - хрипло начал Дэвид, - шкура тебе ещё дорога. Предлагаю два варианта развития событий: либо мы поступаем по-моему, и ты сделаешь всё, что мне заблагорассудится – я тебя отпускаю. Либо ты поступаешь по-своему – и в любом случае заканчиваешь своё жалкое существование. Ломаться долго не советую – сломаю сам.