[404x587]
Безразличие к окружающему и тени эмоций, колыхающихся на дне сознания. Все укрыто пеленой из за которой смутно видно очертания вещей и слов. Кровь замерзла в венах, могильный холод становится теплым и так убаюкивает, зазывая в свое лоно. И ступив на край склепа оборачиваешься назад... Внутри усталость, а подсознание уже спит, убаюканное сладкой песней. Вынужденный покой, последняя возможность самосохранения.
Слишком много боли, слишком много переживаний, напряженный как струна все эти дни, наконец оборчался и со звоном полоснул по собственному разуму. Все оборвалось, сухое безразличие сквозь белую пелену. И только если все доходит до грани, если боль и волнение намного выше самих себя на время просыпаться от забытия и вспышивать отчаянием. Но приглушенно, через эту пелену тумана, в котором блуждает разум.
Еще несколько дней назад биться как птица о стекло, еще неделю назад чувствуя странное волнение. Предчувствие того, что будет. Того, что уже есть. Заранее взорвавшись замерзнуть и не в силах оттаять.
Искать отчуждения. Искать пристанища, где можно успокоить душу.
Сладко уснуть на могильной плете, раскинув руки и смотря в бездонное серое небо. Холод кажется теплым, потому что в венах давно лед. Двигаться сложно, а воздух кажется тягучим как мед. Дышать тяжело и тяжело думать. Просто забыться, ничего не видеть, не чувствовать. Закутаться в кокон и залечить раны. Найти покой и успокоение. Над головой возвышается каменный ангел. Губы трогает слабая улыбка. Кажется, что он молит небо за тебя. Но небо не услышет. Или услышет?
Просыпаясь от забытья пытаешься сфокусировать взгляд. Чье то дыхание рядом, стук чужого сердца. Тепло чужого тела. Усталость и слабость, все еще крепко сжимающие в своих сетях. Как будто выпили всю кровь, заставили сердце остановиться. По голове гладит чья то рука. Немое безразличие накрывает тепло. Благословенное спокойствие, но почему то на глаза подло наворачиваются слезы. Ослабевшими руками обнять и улыбнуться.

До тебя я еще не верил в бога. До тебя я ненавидел кресты. До тебя я знал только холодные обьятья отречения от мира.
Ты так добр ко мне. Ты так стараешься мне помочь. Понять, поддержать, успокоить и высушить слезы.
Лучшее лекарство и самое надежное пристанище.
Всегда ты мне помогал, ничего не прося взамен. Всегда упрямо выпытывал причины моих страданий. Всегда старался помочь, даже если не мог.
И всегда я находил в твоих обьятьях успокоение и теплоту. Простое понимание. Простое искреннее желание помочь.
Ты умеешь лечить души, это твой дар.
В тебе столько света. Но он не отгоняет прочь такую тень как я. У тебя добрая, искренняя душа. В тебе нет отголосков реальности - обмана, лжи, жестокости.
Я благодарен тебе уже за то, что ты есть. За то, что помогаешь мне. За то, как чисты твои обещания и как велики твои старания помочь. Пусть иногда ты можешь ляпнуть глупость, за что удостоишься моего гнева. Пусть временами ведешь себя упрямо или глупо. Пусть иногда мне приходится самому тебя успокаивать или гневаться на твое любимое занятие - самобичевание.
Все равно ты одно из самых светлых и теплых пятен в моей жизни.
Такой необходимый и незаменимый клирик. Лучшее лекарство от боги и печали.
Способный отгреть замерзшую в венах кровь и дать погрузиться в сладостный сон, без кошмаров. В которых не надо убегать от гоняющегося за тобой ужаса, а можно просто отдохнуть. Сладостный покой и тепло. Так необходимые. Особенно сейчас.