…. Я  была вроде человека‑ежа в смысле чувства. Каждая из моих острых игл поднималась и отвечала на прикосновение различных влияний: приятного или совершенно противоположного, воображаемого или действительного. Это такое положение, которому одни завидуют и от которого другие предпочли бы избавиться. Теперь, когда мне, как ежу, нет необходимости в самозащите или беспокойстве, мои иглы успокоились в приятном бездействии, и я перестала чувствовать. Вот и все. Перемена, на которую я  жалуюсь, объясняется так: мне нечего чувствовать, и отсюда я никак не   могу понять, как это было, когда  я чувствовала….