Заснула я после шести и часто просыпалась. Наконец, к одиннадцати, набралась мужества посмотреть в лицо дневному свету.

Зашла в спальню. Его и след простыл. Заглянула в ванную. Обмылком на зеркале выведены три креста, «Пока» и подпись. Выскользнул из моей жизни с той же легкостью, с какой вошёл в нее.

На улице слышались женские голоса, избитая мелодия из радиоприемника. А я была одна в своей квартире.   Ожидание.... Бесконечное ожидание.....   

Прислонившись к дверному косяку, я запивала жесткое печенье растворимым кофе. .

Но кто знает – а вдруг за этой трусливо-подловатой жаждой походить на других, эгоистичным желанием, чтобы кто-то удовлетворял твою похоть, восторгался тобой, готовил обед из трех блюд, и есть что-то стоящее, некое стремление к порядку, к гармонии?   

Смятение, разжигаемое отвращением к себе и обидой, охватило меня. Всю жизнь я ненавидела компромиссы. И вот я раздавлена; я дальше от свободы, чем когда бы то ни было.   

Я лихорадочно схватилась за мысль о том, чтобы забыть Его, вновь пуститься в скитания… одинокие, но вольные. Даже трагические; ведь, что бы ни делала, я обречена причинять боль. Может, за границу?

Свобода – это сделать решительный выбор и стоять на своем до последнего; так было в Питере; раскрепощенные воля и инстинкт выталкивают тебя по касательной в новую, чуждую среду. Положусь на случай. Разрушу зал ожидания, где я заперта.   

Я пересекла унылую квартиру. Над каминной полкой висело «китайское» блюдо. Опять семья; порядок и долг. Плен. За окном – дождь; серое ветреное небо. ...