Плохи мы или хороши? Ни то, ни другое. Достаточно хороши. Достаточно плохи. Я знаю про себя – про себя! – что бывало, да, случалось и мне переступать свои непереступаемые черты, нарушать свои незыблемые принципы. И никуда с тех пор не делись ни я, ни те мои принципы – и всё так же через них переступать нельзя. Но было. Но остались. И что же мне теперь – не дружить больше с собой? Не уважать себя отныне и вовеки? А с кем же я тогда смогу дружить? Кого смогу уважать?
Могу ли я позволить себе разочароваться в себе самом? Обязательно ли мне собой очаровываться, прежде всего?
Я знаю о себе: у меня есть недостатки. Но есть и достоинства. Но и недостатки ведь тоже есть! Даже такие, какие в другом человеке меня невероятно огорчили бы. Они огорчают меня и во мне, но нет того идеального меня, с которым я сравню себя и скажу: вот этот – не годится. Это же я, всё я, не могу же я выкинуть себя на помойку только потому, что какой-то воображаемый «я» представляется идеалом, до которого мне не дотянуться, хоть лопни. Такой «я», каким я «должен быть», такой «я», который не совершал ошибок, не оступался, не падал. Вот самозванец! Я – это не он. Я тот, кто падал – и вставал, падал – и вставал, падал и… И снова встанет.
А когда речь идет о другом? О друге?
Есть ли у меня воображаемый идеал друга, по сравнению с которым все остальные друзья какие-то некачественные, не совсем и друзья вроде? И если есть - что мне делать с этим идеалом? Прикладывать его к моим друзьям и выкидывать их из моей жизни одного за другим, потому что «выглядит не идеально»?
У меня есть рецепт, который спасает и от разочарования в себе, и от разочарования в других. Это простая фраза, всего четыре-пять слов, но она каждый раз возвращает меня с головокружительных нежилых небес на надежную, прочную землю.
Еще один из рода человеческого…
Просто – еще один. Я, ты, он. Не идеальны. И никогда не будем. Просто потому что люди. Как говорят математики – по определению. Были бы идеальны – были бы ангелы. А мы – по другой специальности. Мы – люди.
Кто не падал – тот не вставал, а кто не вставал, тот ничего о вставании не знает. Он мне – какой же товарищ? Он не знает. Ему не понять – пока сам не упадет и не встанет вновь. Мне товарищ и друг тот, кто падал сам – и не боится в этом признаться, а наоборот боится об этом забыть и потерять свой опыт вставания.
И таким образом – что получается? Если я падал и он падал, то мы равны, и не мне его судить.
Я тоже – еще один из рода человеческого. Всего лишь. Какое счастье.
Всегда. Снова. Опять и опять. Раз за разом.
Вставать.