Комната свиданий в тюрьме. На лавке в полосатой кепке сидит Лужков. Вводят Огурец.

Огурец (вопит голосом Батуриной): Юра, Юрочка, спаси! Вытащи меня из тюрьмы. Они колют мне галлюциногены, смотри, на что я стала похожа, требуют сказать, куда я спрятала деньги Москвы.
Лужков: Лена, ты? Ты давно здесь?
Огурец: Уже полгода.
Лужков: Что я сейчас могу сделать, я сейчас бессилен... Что там, на воле?
Огурец: Нет больше воли. Они захватили нашу пасеку, насилуют наших пчел.
Лужков: Моих пчел. Хоть какой-то бизнес у нас был разделен.
Огурец: Ты забыл, Юра, что переписал на меня Брянскую и Тувинскую пасеки.
Лужков: Ах-ах. Откуда они только узнали про эти пасеки? Что еще?
Огурец: Бомбили Церетели и Молжаниновский.
Лужков: Вот фашисты!
Огурец: Молжаниновские держались 7 дней, почти все погибли.
Лужков: Их подвиг не будет забыт. Что с Митволем?
Огурец: Пал следом за тобой.
Лужков: Митволь не приспособлен к защите, он – оружие нападения. А наше мега-оружие?
Огурец: Севастополь не вмешался.
Лужков: Столько денег впустую. А наша ударная армия, канал «ТВЦ»?
Огурец: Переметнулись на сторону врага.
Лужков: Вот предатели. Ресин?
Огурец: Возглавил оккупационный режим.
Лужков: Наивный. Думает, что с ним они не сделают то же, что и со мной.
Огурец: Юра, потри мне пупырышки. Кажется, я начинаю гнить.
Лужков (трет ладонью лицо Огурца): Лена, тебе здесь хоть землю меняют?
Огурец: Не-а.
Лужков: Вот, с меня тут песочку насыпалось. Возьми.
Огурец: Спасибо, любимый.
Лужков: Что еще слышно?
Огурец: Педерастов разрешили.
Лужков: Это хорошо. Может, и меня выпустят.
Огурец: И меня.
Лужков: И тебя! Боже, какой позор! Враг топчет Москву. Москва Гитлеру не сдалась, Наполеону - только мертвой отдалась. А сейчас…
Огурец: А кто конкретно враг, Юра?
Лужков: Не всё могу говорить, у стен есть уши.
Огурец: Вот эти, Юра (достает диктофон)? Они сказали, что если я буду записывать наши разговоры, мне скостят срок.
Лужков: Дай сюда. Элементы питания вытащу, мне нужно хорошо питаться.
Огурец: Юра, они тебе тоже колют.
Лужков: С чего ты взяла?
Огурец: Ты стал похож на утюгофен.
Лужков: По самому больному бьют, гады.
Огурец: По утюгофену?
Лужков: Да. Это ведь мой последний патент. Я утюгофен запатентовал на 4 секунды раньше Грызлова с Петриком. Вот они и мстят мне сейчас. Значит так: Грызлов и есть враг!
Огурец: Так и записать, Юра?
Лужков: Куда записать?
Огурец: Они сказали, что если Утюгофен проглотит батарейки, то я должна в блокнот всё записывать.
Лужков: Лена, во что мы превратились, Лена?..
Огурец: Не знаю, как ты, а я сейчас семя брошу.
Лужков: Подожди, я в кепку наберу.

Подходит надзиратель.

Надзиратель: Свидание окончено.
Лужков (отряхиваясь от семян): И без вас вижу.


(с) Andrew Kozak, 2010